Безвременье (ЛП) - Харрисон Ким - Страница 101

— Эта линия безбожно ужасна, — сказал Этюд, когда я соскользнула с его спины, колени дрожали. Воздух чувствовался очень неподвижным после холодного ветра полета, и я последовала за страдальческим взглядом Этюда к моей линии. Фиолетовый ил по-прежнему был там, чуть светясь в темноте.

— Спасибо, что доставили нас сюда, — сказала я, поднимая цыпочки, чтобы убедиться, что я не потеряла магнитный мел. Горгулья Квена выглядел побитым, неловко переминаясь с ноги на ногу, его уши прижались обратно, а хвост обернулся вокруг ног. Этюд выглядел гораздо лучше, но было ясно, что ему по-прежнему неудобно. — Я собираюсь исправить линии, как только смогу, — сказала я, и Этюд навострил уши, странное урчание и сопение исходило от него. Я надеялась, что это был смех.

Мои колени все еще дрожали, и я их тщательно разминала.

— Идите, — сказала я, улыбаясь ему. — Вы оба. И скажи остальным в церкви, они, возможно, захотят уйти. Я собираюсь сваливать все дисбалансы туда на несколько.

Этюд наклонился к своему другу, низкий грохот исходил от них. Затем горгулья, который привез Квена, кивнул, и с силой отталкиваясь задними ногами, он нашел воздух крыльями. Этюд, правда, остался.

— Я остаюсь, — сказал он, и его красные глаза сузились, когда он посмотрел на линию. — Я хочу помочь моему сыну. — Морщась от боли, он повернулся ко мне. — Я мог бы подождать в замке, пока не понадоблюсь. Сожгите мой орнамент в виде завитков, эта линия ужасна.

Я пожала его толстые, огромные руки, как бы говоря «спасибо». Моя вина за то, что я потеряла Биса, возросла, но Этюд только улыбнулся мне черной зубчатой улыбкой, он спружинил, коротко пролетел, приземляясь на вершине самой высокой точки, его крылья изогнулись вокруг него, пока он стал выглядеть естественной частью крыши. То есть, до тех пор, пока в глаза ему не попал слабый звездный свет, и они свирепо вспыхнули кроваво-красным.

Дикие пряди волос выбились из косы, и я приглаживала их, когда Квен спрыгнул на мой уровень, его ботинки сбили гравий. Мои коленки все еще тряслись, но я больше не думала, что это было из-за полета. Эльфийская магия была нашим лучшим способом, что удержать Ку’Сокса подальше от нас. Я чувствовала себя батарейкой, и я мне это не нравилось.

— Готов? — сказала я, доставая кольца.

— Это заставляет мои зубы мудрости вибрировать, — сказал Квен, с отвращением глядя на линию, его дрожь было трудно увидеть в тени света. Но он повернулся ко мне, когда кольца звякнули, и вдруг уверенность, которую я чувствовала в церкви, исчезла. Это было больше, чем страх перед Ку’Соксом. Это был страх, что я разрешаю Квену использовать меня в качестве фамилиара.

— Возможно… — медленно произнес он, видя мое нежелание, и я сделала быстрый вдох и натянула меньшее, изношенное и помятое кольцо на мой палец. Я ничего не почувствовала, выдохнув, я протянула кольцо ему. Я доверяла Квену. Если он предаст меня, Ал его убьет.

— Спасибо, Квен, что ты со мной, — сказал я, я затем судорожно вздохнула, когда он надел кольцо на палец, и все изменилось.

— О Боже! — прохныкала я, колени подкосились, и Квен потянулся ко мне. Но я оттолкнула его, спотыкаясь, сделала несколько шагов, когда нашла равновесие. Его рука коснулась моего плеча, и я сбросила ее. — Просто дай мне секунду! — крикнула я, паникуя, но решив сделать эту работу. Мое дыхание стало прерывистым, когда я услышала его, и только тогда я смогла выпрямиться.

— Просто дай мне секунду… — снова сказала я, по-прежнему не в состоянии смотреть на него. Он был там, в моих мыслях, и не с лучшей стороны. Я не могла ощутить ничего из его эмоций, просто были его теоретические пальцы на моей ци, готовые вырвать из нее то, что он хотел. И я не могла остановить его. Это не было похоже на кольца Ала, которые имели равный доступ в обе стороны. Это было рабство, и я сглотнула, пытаясь привыкнуть к этому.

Кольцо на моем пальце сверкнуло. Как Ал терпел это так долго? Я медленно выпрямилась.

— С тобой все в порядке?

Живот болел. Кивнув, я посмотрела в темное небо.

— Давай сделаем это.

— Трент был прав насчет тебя, — сказал Квен, ему явно было неудобно, когда наши сильные стороны стали едиными, а наша воля — его волей. — Ты… сильная.

Засасывало. Опустив глаза, я колебалась, мое сердце, кажется, запиналось. Желая получше разглядеть линии, я вызвала свое второе зрение. Аура Квена мерцала, став угнетающе ясной.

— Это невероятно, — сказал Квен, когда он потянулся к опорной стене, его взгляд был загнанным. Я чувствовала себя не очень хорошо, хотя видя страх на моем лице или читая его в своем разуме, Квен отодвинулся от стены.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросил он и схватил меня за руки, чтобы удержать в темноте.

Становилось легче терпеть его прикосновения, и я кивнула, голова по-прежнему была опущена вниз.

— Да, — сказала я, крутя кольцо на пальце, чтобы заставить его почувствовать себя хорошо. — Я не чувствую линию. Ты можешь ослабить свою хватку?

— Э, извини. Как это? — сказал он, и я заморгала, как вдруг противоречиво пререкающиеся сто дисбалансов в линии ударили меня.

— Так-то лучше, — сказала я, морщась от боли. Теперь я действительно могла видеть. Фиолетовая линия прессовала кости в леденящий холод, как раз когда горизонт событий тащил энергию атомов и молекул, кричащих, так как они были разорваны. Даже фиолетовая аура Ку’Сокса была измельчена до бледно-красного цвета под его влиянием. Повернувшись, я посмотрела на замок.

— Готов? — крикнула я и получила поднятое крыло и гул в ответ. — Я думаю, что да, — пробормотала я, вставая прямо перед линией. — Если это не привлечет внимание Ку’Сокса, я не знаю, что привлечет.

Я поморщилась, прикрыла один глаз и потянула линию в мое сознание, полностью блокируя все остальное. Множество дисбалансов кричали во мне, и я постаралась собрать их воедино, но они просто прошли через мои мысли, словно бабочки.

— Не работает, — сказала я, открывая глаза, чтобы увидеть, как Квен стоял рядом и волновался.

— Э, может быть это из-за колец, — сказал он. — Мы связаны, а я ничего не делаю. Я знаю, какая общая идея, но…

— Ох. — Чувствуя себя глупой, я посмотрела на него, затем неуклюже потянулась и взяла его за руку. Его пальцы чувствовались странно, но я держалась за теплое чувство, наполняющее меня, когда его понимание окружало меня. Он не хотел управлять, но у него не было практики разделения.

Его дыхание стало быстрее, когда он потянул линию, и вместе мы заколебались, принимая противоречивый шум.

«Пузырь в линии», — подумала я, но не получила ответа, затем появилось растущее беспокойство, когда я смогла сделать это самостоятельно. Либо он закрывался, либо кольца работали только в одну сторону.

— Квен, ты можешь смягчиться? Я с трудом пытаюсь удержать хоть что-то, — сказала я, крутя кольцо на пальце. В металле была небольшая выемка. Если бы я подключила ноготь большого пальца, я могла бы вращать кольцо целиком вокруг двух пальцев, а потом снова оставить его на одном. Ужаснувшись, я остановилась, почему-то зная, что я была не первой, кто вращал его так.

Пальцы Квена сжались на моих.

— Прошу прощения. Попробуй еще раз.

С огромной скоростью ощущение линии устремилось через меня, наглое и сильное. Я схватила ее, потянула. Вой дисбалансов царапал мои нервы, и, понимая, как сильно Квен защищал меня от них, я стиснула зубы и просеивала шум, ища яркие золотые нити в моем воображении с налетом копоти, делающей шум почти сносным. Это был мой изначальный дисбаланс, и, собирая все лишнее, я настроила мою ауру, окружая все дисбалансы, на линию Тритон в моем саду.

— Матерь Божия! — воскликнул Квен, когда боли в линии и в моей голове испарились. Я подскочила, испуганно, когда пузырь дисбаланса внезапно исчез. Я почувствовала рывок и вернула мое сознание в настоящее, чтобы удержать нас от того, чтобы перенестись и присоединиться к нему. Что-то звякнуло, а затем… ничего. Горизонт событий исчез.