Хоббит, или Туда и обратно. Избранные произведения - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 81

81

Визжит свинья, блажит овца и гусь гогочет тоже При виде тролльего лица, сказать точнее — рожи. Тут фермер Хряг свой эль пролил, тут Биллов Лай без лая Пустился прочь, а следом Билл — бежали, жизнь спасая. Сидит у запертых ворот печальный Тролль и плачет, А юный Перри, он идет, к нему подходит, значит, И хлоп по шее: «Не дури! Тебе, коль ты верзила, Снаружи лучше, чем внутри...» И вот что дальше было: Смеется Тролль: «Отныне мы друзья, как понимаю! Давай, поехали в Холмы, ко мне на чашку чаю». А Перри вроде как струхнул, но, севши на закорки, Он крикнул: «Ну!», — ногами пнул — и замелькали горки. Потом, как маленький, сидел у Тролля на коленке, Не столько пил он, сколько ел  ватрушки, пышки, гренки, Калач, кулич, большой пирог и маленькую сдобу — И съел он все, что только мог,  но это все — на пробу. Трещал огонь и чайник пел, штаны по швам трещали, Тролль улыбался, Перри ел — немного помолчали. И Тролль сказал: «О чем, бишь, речь? Ах, да! Тебя в учебу Возьму, и сам ты будешь печь и черный хлеб, и сдобу!» Спросили Перри, где он был,  что стал такой дебелый? А он ответил: «Чай я пил  и хлебушек ел белый». Спросили: «Где же задарма нальют такого чаю?» Но Перри был не без ума, сказал: «Я сам не знаю!» А Джек сказал: «Я видел сам, как Перри в чистом поле Скакал верхом вон к тем Холмам, скакал верхом на Тролле!» И все — кто пеший, кто верхом — они пошли толпою, И видят: холм, в холме же — дом, дым вьется над трубою. «О, милый Тролль, ты испеки, — они стучатся в двери, — Да, испеки, нет, испеки нам сдобного, как Перри!» А он в ответ: «Не будет вам ни хлеба, ни застолья! Я хлеб пеку по четвергам для Перри лишь и Тролля. Ступайте прочь! Мне не до вас! Не стойте зря у двери! Ведь то, что я вчера припас, вчера же слопал Перри! Бабуся Бамс, и Хряг, и Билл, вчера, по крайней мере, О хоббиты, я вас любил! Теперь люблю лишь Перри!» На сытных троллевых харчах отъелся Перри! Вскоре Не мог он влезть — увы и ах! — в свои штаны — о горе! По четвергам он приезжал на Троллевы застолья: Росточком Тролль пониже стал, а Перри — ростом с тролля. Вот какова его судьба, так в песне говорится: Пек Перри лучшие хлеба от Моря до Границы, Но все же хлеб его не столь хорош был, как те сдобы, Что пек ему печальный Тролль по четвергам для пробы. Хлюпогубы У хлюпогубов смельчака Ждет тьма черней чернил И колокольца звон, пока Он угрязает в ил. Покуда поглощает вас Болото у ворот, Горгульи с вас не сводят глаз Под шум текущих вод. Вдоль топких берегов речных — Капель с плакучих ив, И вороны сидят на них — Вороний грай тосклив. За Мерлокские горы путь неблизок туда, Вдоль вонючих болот по замшелым лесам, — Где в долине без ветра загнивает вода, От луны и от солнца они прячутся там. В подвалах тот народ живет, Где сырь, и мразь, и хлад, Свечу единственную жжет И стережет свой клад. За хлюпогубом хлюпогуб — К дверям на ваш звонок: Носами — «хлюп», губами — «хлюп», «Хлюп-хлюп» — стопами ног. И в щелку робко так глядят, Но скользкая рука Вас хвать! — и косточки гремят Уже на дне мешка! За Мерлокские горы по замшелым лесам, Где гнилые туманы и стояча вода, По дороге нелегкой вы пройдете и там Хлюпогубов найдете — хлюпогубам еда! Фаститокалон Вот остров Фаститокалон, Который не населен. Он пустой. А все же земля пригодная для Того, чтоб сойти с корабля, Погулять, поиграть, порезвиться. Ой! Постой! Примечай-ка: Даже белая чайка На его берегах не гнездится — Намекает нам птица: Этот остров совсем не простой! И беда моряку, Если, качкой морской утомлен, Он сойдет на Фаститокалон Отдохнуть и сварить чайку. Ох и олухи те моряки, Что разводят на Нем костерки, — Знать, не варят у них котелки! Его шкура хотя и толста, Притворяется Он неспроста, Будто спит — это чистый обман: Он хитер, Он плывет в океан. И едва разгорится костер, Ухмыляется Он, Обращается Он Кверху брюхом, Фаститокалон. С кораблем заодно Гости канут на дно, Они с жизнью прощаются И тому удивляются. Будь, моряк, начеку!