Хоббит, или Туда и обратно. Избранные произведения - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 82

82

Ведь грозит моряку В Море множество чудищ морских. Но воистину страх — Он, Фаститокалон! Он, страшнейший из них И последний в роду Черепах. Надо помнить старинный завет: Коль вам жизнь дорога, Вылезать вам не след На неведомые берега. Ну а лучше со всеми Мирно жить в Средиземье Ныне и впредь, Веселиться и петь. Кот Вот спит кот-обормот, И он видит сон: То сметанку, вишь, то мышь, То жирен бульон, То он вроде на свободе Средь котов готов, Яр и скор, влиться в хор Ста котовьих ртов; А то вдруг — будто юг, Зной, томленье, лень, Люди ходят, звери бродят, А он — в тень на весь день. А вот лев — кровавый зев, Клык на нож похож,— Превелик и очень дик; Пард, он тож хорош, Тоже грозный, в шкуре звездной, Востроок, быстроног, Для ловитвы — когти-бритвь Скок — и поволок. Дикий в чащах настоящих Жив народ — Рычит, ревет. Обормот в тепле живет — Но свой род Помнит кот! Невеста-тень Был одинокий человек, Сидел всю ночь, весь день, Сидел он камнем целый век — Без тени! Где же тень? Для белых сов он был шестком Под зимнею луной, А летом птиц не счесть на нем, — Ведь камень -- не живой. Однажды в сумерках — она Пришла из темноты, Вся в сером, волосы — волна, А в волосах — цветы. И вышел он из камня вон, Распалось колдовство, В свои объятья принял он Ее, она — его. И под звездой ночной, и днем С тех пор своих дорог Нет у нее: она — при нем, Внизу, в тени, у ног. Но ежегодно суть вещей Выходит изнутри И вновь их двое, и он с ней Танцует до зари. Клад Было солнце юно и месяц млад, Когда выпевали боги свой клад: Серебрую россыпь в зелени трав И золота в водах прозрачных расплав. Щель Хелля еще не разверзлась тогда, Дракон не рожден был, ни гном — в те года Здесь жили издревние эльфы одни, Волшебным пеньем творили они В холмах средь лесов много дивных вещей И чудо-венцы для своих королей. Пришел им закат, звук волшебных словес Сталь заглушила и грохот желез; Нет песен у жадности, только ощер Угрюмый во мраке тесных пещер Над грудой сокровищ,— вековечного зла На родину эльфов тень наползла. Жил в темной пещере старый гном, Плененный золотом и серебром, В работу он вкладывал силу и злость, Ладони истерты по самую кость: Монеты ковал и снизки колец, И власть королевскую думал кузнец Купить! Но вовек не покинул свой склеп, И сморщился он, и оглох, и ослеп, И скрючились руки и стали дрожать, — Он камушка в пальцах не мог удержать. И он не услышал, как недра горы Дрожали, когда, молодой в те поры, Свою жажду сокровищ дракон утолил — В пещеру заполз и огнем опалил. В том пламени алом сгорел гном дотла, Осталась от гнома па камне зола. Жил старый дракон. Под серой скалой Свой век пролежал он, одинокий и злой; Когда-то был счастлив, когда-то млад, Но, к злату прикован, стал он горбат, Иссох, и померк алый свет его глаз, И даже огонь в его сердце угас. Алмазы вросли в его шкуру, привык Сокровища пробовать он на язык, Знал каждую вещь и каждый излом Того, что лежит под черным крылом. Он думал всегда об одном — о ворах: Как плоть он сожрет и сотрет кости в прах, И кровью напьется. Его голова Бессильно поникла, он дышит едва И звона кольчуги не слышит. На бой Дракона зовет воитель младой; Сверкнул у героя в руках острый меч, И тот, кто сокровища должен стеречь, Чьи зубы — кинжалы, чья шкура была Как сталь, — змей погиб, не поднявши крыла. Жил старый король. Белоснежно седа До костлявых колен отросла борода С тех пор, как, юный, на трон воссел. Веселья не знал он, не пил, не ел, И думал всегда об одном — о своем Богатстве в большом сундуке под замком, О золоте том и том серебре, Что за кованой дверью хранятся в горе. Его меч заржавел, его слава прошла, Бесчестен был суд и неправы дела, Хоромы безлюдны, темны — оттого ль, Что был он эльфийского клада король? Не чуял он крови, не слышал врагов, Ни стука копыт, ни звука рогов — Сгорели хоромы, погибла земля, И в холодную щель брошен труп короля. Был он и есть, под горой древний клад, Забытый за створами кованых врат, И смертный вовек в те врата не войдет. Зеленая травка по склонам растет, И овцы пасутся, и птица свистит, И ветер морской в листве шелестит. Да! ночь охраняет извечный клад, Пока земля ждет, пока эльфы спят.