Хоббит, или Туда и обратно. Избранные произведения - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 85

85

   В древней поэме приведена гордая речь Оффы на совете перед сражением, а также имя юного смельчака

Эльфвина (отпрыска древнего княжеского рода Мерсии), чье мужество одобрил Оффа. Еще говорится о двух Вульфмарах: о сыне сестры Беорхтнота и о юном Вульфмаре, сыне Вульфстана, который, как и Эльфвин, бился, защищая Беорхтнота, и пал от руки язычников. Завершается фрагмент словами старого слуги, Беорхтвольда, одного из немногих оставшихся в живых: готовясь к последней отчаянной схватке, он произносит слова, определяющие самую суть героического кодекса чести, которым бредит Торхтхельм:

«Hige sceal, fie heardra, heorte fre cenre, mod sceal fie mare, fae me maegen lytlad». «Духом владейте, доблестью укрепитесь, сила иссякла — сердцем мужайтесь».

   Скорее всего, это не его «собственные» слова, но древняя и общепринятая формула выражения героической воли; тем более что у Беорхтвольда были все основания произнести ее в свой последний час. В конце пьесы, когда уже слышится Dirigе[4], еще один голос произносит рифмованные строки, знаменующие закат героической аллитерационной поэзии.

   «Битва при Мэлдоне» с ее свободной аллитерированной[5] строкой — последний осколок древнеанглийского героического песносказительства. Предлагаемая поэма, хотя и имеет форму диалога, написана точно таким же стихом, что и «Битва при Мэлдоне». А рифмованные строки — отзвук строфы о короле Кнуте, сохранившейся в Historia Eliensis:

  Merie sungen de muneches binnen Ily, da Cnut ching reu derby.    ‘Rowed, cnites, noer the land and here we ther muneches saeng. «Возносили молитвы к Марии монахи в ограде Эли, Когда король Кнут грабил окрестные земли: По водам явились воины в наши пределы, Вот почему мы, монахи, возносим молитвы».

Слышится неуверенная поступь и тяжелое дыхание — кто то пробирается в темноте. И тут же — окрик, громкий и резкий.

    Торхтхельм Чур меня! Отвечай — не молчи! — кто идет?     Тидвальд То-то, слышу, у Тотты стукают зубы.     Торхтхельм Тида! Ты? Ох, как тянется время подле тел, павших на поле брани; сколь странно они застыли. Стал я слушать, и вот: вздохи ветра словам подобны — будто шепот умерших в ушах у меня.     Тидвальд  А в глазах у тебя — то мертвяк, то всякая нечисть. Тьмущая тьма! Потому как месяц за тучами. Но сдается, вождя мы найдем где-то здесь, вот увидишь.

Тидвальд приоткрывает потайной фонарь и ставит его на землю. Ухает филин; тень мелькает в луче света. Торхтхельм пятится и опрокидывает фонарь.

Чего ты?     Торхтхельм Спаси, Господь! Опять!     Тидвальд Ты этак, парень, спятишь, себя пугая. Помогай! Мне одному ворочать несподручно всех этих тучных, длинных тож, и тощих, и коротких. А нечисть? Ты о ней не поминай, не думай — себе ж во вред. Все — бредни преданий древних. Ведь души эти, надо думать, уже в аду или в раю. И никаких волков — а сколько было при Водене! Но если есть в Эссексе они — те волки о двух ногах. Вот! этого давай!   Опять ухает филин. Фи! Это ж филин!     Торхтхельм Филин — вестник. То знаменье дурное. Но меня пугают не пустяки какие-то. Пускай я глуп, но кто в кромешной тьме, средь смерти неприкрытой, здесь не опешит, в поле? Оно — как пекло нехристей: тень мглистая, владенья беспросветные, где век ищи — все тщетно. Во тьме нам, Тида, тело не найти. О, где ж ты, господин, седины головы, как иней, ныне склонил на камни? И тело на постели жесткой простер ты где?

Тидвальд вновь приоткрывает фонарь.

    Тидвальд Эй, парень, не зевай! Наш здоровей всех прочих. Вот с этим помоги! Эге, знакомый! Неужто Вульфмар? От друга и вождя, готов поспорить, он пал неподалеку.     Торхтхельм Сын его сестры? Гласят преданья: в беде племянник с дядей всегда стоят бок о бок.     Тидвальд Да нет, не он. Тот где-нибудь еще. Сей из восточных саксов, сын Вульфстана. Недоброе то дело — что не созрело жать. Из малого возрос бы славный муж.     Торхтхельм Помилуй, Боже, ведь мы погодки, иль года на два он моложе был. вернуться

4

Латинская заупокойная молитва.

вернуться

5

Аллитерированная строка состоит из двух полустиший, связанных тремя созвучиями на ударных слогах (а в древнеанглийском языке удар всегда приходился на первый слог слова). Приблизительный эквивалент в русском: «Чуждый чарам | черный... корабль».