Хоббит, или Туда и обратно. Избранные произведения - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 86

86

   Тидвальд А это Эльфнод — лег с ним рядом.     Торхтхельм Так и хотел он. В деле, в играх все были неразлучны, и лучше, чем родня, служили государю.     Тидвальд Фонарь проклятый, ничего не вижу. Но, верно говорю, его оберегая, они погибли, и где-то здесь он тож. Уложим их рядком.     Торхтхельм Да, храбрецы! Беда, коли брадатые мужи щит за плечо и мчатся прочь из сечи резвей косуль, и режет рыжий нехристь сынов их. Небо, низринь огонь и покарай тех трусов, что бросили их гибнуть, бесчестя Англию. Но есть же здесь и Эльфвин едва брада пробилась, но бой он принял.      Тидвальд Да, Тотта, вот беда! Подобный вождь нам нужен: был он, как новый меч из старого железа, как пламя, вспыльчивый и прочный, словно сталь; порой был строг, но прям и откровенен, как Оффа.     Торхтхельм Оффе затыкали рот. Он многим не по нраву. Позволь им вождь — и вовсе бы заткнули. «Слетелись на совет спесивые вороны, куриные сердца», — так он сказал в совете, то сам я слышал. И в песне говорится: «Давши клятву в медовом застолье, наутро исполни или, беспутный бражник, выблюй что выпил». Но вянут песни, мир захирел. Ах, как хотел бы я здесь быть, а не в обозе среди рабов ленивых при кухне и обслуге. Слушай, Тида, ведь я, ей-Богу, больше любил его, чем эрлы; к тому ж безродный муж не хуже, на поверку, и даже тверже в деле, чем господа, что к Водену свой род возводят.      Тидвальд Зря, Тотта, не болтай! Дай время, сам узнаешь что на словах легко, не таково на деле: вкус железа, укус клинка холодного тебе еще придется когда-нибудь отведать. Храни тебя Господь! А песни не помогут. Когда крошится щит, поди реши, что лучше, стыд иль смерть... Посмотрим, это кто? Ну, пособи! Ах, чтоб его, собачий потрох, и здоров же, нехристь!      Торхтхельм Не надо, Тида! Свет погаси! Он смотрит на меня так зло и грозно! Как Грендель под луной. Я не могу...      Тидвальд Угу, угрюмый, но вовсе мертвый малый. Нимало не страшусь я клинков и копий данов: коль ад их взял, пусть щерятся и щурятся. Тащи вот этого!      Торхтхельм Глянь, нога какая! Долга и толста — в обхват, как три бедра! Тидвальд Так я и думал. Склони-ка голову и смолкни. То вождь наш, Тотта!

Короткая пауза.

Да, он. Вернее, то, что от него осталось по воле Неба: ноги, длинней которых не было на свете.      Торхтхельм (Голос его возвышается до песнопения). Главой он был превыше увенчанных короной шеломов вражьих, был он тверже духом и сердцем чище, чем точеные мечи, испытанные в битвах, был он дороже злата. Вождь, безупречный в войне и в мире, праведный судья, податель щедрый, подобный государям златых времен, он этот мир покинул. Любимый Беорхтнот, взыскуя Божьей славы, ушел от нас.      Тидвальд Ты хорошо сказал! К узорам строк не зря, знать, человека влечет в печали. Но сначала — дело, плакать будем после.      Торхтхельм Однако, Тида, ведь это меч его! Я заприметил сразу златую рукоять.      Тидвальд Да ну! И взять никто не взял? Вот чудо! Впрочем, испорчен напрочь он. Да! мало что осталось от старого меча, и вождь так изувечен — узнать нельзя.