Хоббит, или Туда и обратно. Избранные произведения - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 88

88

В темноте слышится шум потасовки.

Затем чей-то вопль и пронзительный

голос Торхтхельма:

 Ах, грязная свинья!  Да я тебя!  Да вот тебе!  Эй, Тида, слышь, уже не убежит — я уложил его.  Хотел он сталь найти,  а сталь нашла его  ему же на погибель.      Тидвальд Эх, потрошитель пугал, тебе меч Беорхтнота не добавил, знать, отваги? Хватит хвастать! Да вытри насухо — не на таковских кован такой клинок, и тут был ни к чему: тут в морду кулаком, пинком под зад — и ладно. Ничтожнейшие твари, но за что же губить их зря да и трубить об этом? Иль мало мертвых здесь? Заметь, будь это дан, кичиться было б чем в тот час, заметь, когда проклятых татей рать где-то рядом; вот кто мне ненавистен: и нехристь, и крещеный равно отродья ада.      Торхтхельм Тут, рядом, говоришь? Идем! Скорее! Как-то о том я не подумал. Убийцы бродят бок о бок с нами. А вдруг со всей округи сбегутся шайки, а мы шумим.      Тидвальд Мой смелый меченосец! Не норманы то были. Ночью им зачем тут быть? Убить и взять добычу успели днем, и пусто поле это. Теперь, наверно, пир в Ипсвиче у них, иль к Лондону ушли на длинных лодках и там за Тора пьют и топят горе, исчадья пекла, в пиве. А эти — попросту голодные бродяги, бездельники и воры. Дерут, что могут, с трупов: срам и мерзость, подумать стыдно. Эй, ты чего дрожишь?      Торхтхельм Уйти б отсюда! Прости, Господь, меня и наши дни, когда одни лежат средь гнили, не погребены, иные же, как волки, страшась и алча, без жалости приходят обдирать и грабить братьев мертвых. Гляди, вон там! Там тень как будто — то третий тать. Вот дать бы и ему!      Тидвальд Оставь, не то мы заплутаем вовсе, и так уж толком, куда идти, не знаю. Он в одиночку на нас не нападет. Давай-ка, подымай. Повыше! Ну же, иди, шагай!      Торхтхельм Куда идти-то, Тида? В кромешной тьме ума не приложу, далече ли телега? Мне легче будет сзади.

Молча меняются местами.

Эй, берегись! Тут берег вроде! Река, как есть река! Вот-вот, еще бы шажок иль полшажка, и с бережка — бултых: как дураки, пускали б пузыри — река-то глубока.      Тидвальд Вот, стало быть, и брод, подвода близко; держись, дружок, мы живо дойдем: тогда полдела сделано.

 Шаг их становится шире.

Я головою Эдмунда[6] клянусь — лишившись головы, не стало тело легче! Стой. Клади-ка наземь. Подвода, вот она. Коль повезет нам по берегу проехать без помех,— эх, браги выпьем за упокой вождя. Какое пиво всем выставлял он! Как веселило сердце! Хмельное, темное! Передохнем — взопрел я что-то.      Торхтхельм (после паузы) Мне вот что непонятно: они-то через реку как переправились, иль вовсе наше войско их прозевало и не билось? Ведь нет примет на этом месте: где вражьих трупов груды? Тут их нет.      Тидвальд Нет, к сожалению. Наш вождь, дружище, у Мэлдона дал маху, так молвят многие. Был горд да благороден, но гордость подвела, великодушье тоже — осталось доблесть славить. Уж так хотел он тему дать для песней песнопевцам, что уступил брод данам. Пустое благородство! Ну разве можно было поклоны бить, дарить им землю, а после, в рукопашной, числом им уступая, биться? Что ж, вызвался на смерть, вот и погиб. вернуться

6

Имеется в виду король Эдмунд I, дед Этельреда, погибший насильственной смертью.