Лизать сахар. Жизнь втроем - НеРобкая Оксана - Страница 4

– Это кто вообще такой? – шикнула она в ухо подруге.

– Я тебе рассказывала, у них с Эдиком совместный проект. Неплохой мужчинка, – хихикнула Лиля.

– Ты же знаешь, меня Лепа любит, так что сводничеством не занимайся, ага?

О чем шушукаетесь? – Эдик обнял девушек за талии. Софе он никогда не нравился. Ничего отталкивающего в нем не было, обычный солидный господин. И Лилечку вроде холил и лелеял. Однако и требовал от нее немалого. Подружке тяжело давались его капризы. Софа до сих пор помнит, как Лиля мучилась после операции по коррекции носа. Видите ли, Эдику померещилось, что он длинноват. Лежала в больничной палате, обвязанная бинтами, словно мумия. После выписки из клиники еще месяц не выходила на улицу, ибо носик имел ярко выраженный поросячий цвет, да и отеки и гематомы никак не проходили. Робкая догадка мучила Софочку: если искренне любишь женщину, неужели будешь просить от нее подобных жертв? Но все знакомые не придавали этому факту никакого значения, и девушка равнялась на их мнение.

– Поехали кататься! – завизжала подруга. Идею поддержали. Вышли из клуба, попрыгали в машины. Кортеж двинулся по Новому Арбату. Впереди ехали Макс с Даной, за ними – Эдик с Лилей. Софочка же восседала рядом с Вэнни на заднем сиденье джипа, которым управлял его личный водитель.

Спутник что-то громко вещал ей прямо в ухо, но она была так пьяна, что не улавливала смысла. Крутилась единственная мысль: «Что за имя? Уж не Вениамин ли?»

– Да, Вениамин, – ответил мужчина.

– Ой, я что, вслух сказала? Или ты мысли читаешь?

– И то и другое.

– И о чем же я сейчас думаю? – Софа скорчила рожицу.

– О том же, о чем и я, – ответил он, стискивая ее круглую коленку.

Девушка дернулась:

– Аккуратнее, я несвободная.

– Я тоже. Как это может помешать получить удовольствие? – его ладонь скользнула под юбку.

– Веня, не лезь! – игриво оттолкнула его. – Где мы сейчас?

Она посмотрела в окно. Автомобиль мчался по МКАДу с бешеной скоростью.

– Детка, я щедрый, не волнуйся, – спутник наклонился для поцелуя.

– Ты спятил? Прекрати сейчас же! – Соня негодовала на свою тупость. Не стоило так напиваться.

Вениамин крикнул шоферу, машина резко затормозила.

– Пошла вон отсюда, шлюха, – мужчина больно схватил ее за локоть и вытолкнул из салона. Джип нервно тронулся, чуть не окатив Софу дорожной грязью, – успела отскочить. Девушка открыла рот, моментально протрезвев.. Сумочка осталась в авто. Хорошо хоть мобильник висел на шее. «Почему шлюха? Почему вне зависимости от того – соглашаешься ты на секс или отказываешься – мужчины называют тебя шлюхой?» Она судорожно набрала номер Лили, но та не отвечала. Стала звонить всем подряд, кто был занесен в телефонную книгу. Те, кто отвечал, приехать никак не могли. Рядом остановилась иномарка. Из окна высунулся кавказец и поинтересовался стоимостью услуг. Софочка вытаращила глаза и завизжала. Мужик пожал плечами и поехал дальше. Что делать? Денег на такси нет, как добраться до дома? Хотя какой смысл? Ключей тоже нет… Запиликал сотовый.

– Извини, не слышала, – Лилин голос, родной и желанный. – Что случилось?

Подруга подъехала через полчаса. Затащила страдалицу внутрь машины и виновато заулыбалась:

– Ты не сердись: Вэнни так пошутил. Мне Эдичка сказал, у него своеобразное чувство юмора. Вот твоя сумочка.

– Пошутил? Я столько страха натерпелась!

– Да брось, невинный розыгрыш. Мы славно повеселились! И Эдик так смеялся! А он редко смеется, – Лиля трогательно хлопала ресницами, Софа не могла более злиться.

– Подбросьте меня к дому. Я уже нагулялась.

…Спать не хотелось. Залезла в джакузи, закрыла глаза. Наверное, она слишком впечатлительная и неостроумная. Шуток не понимает. Стыдно. Надо было похохотать вместе с остальными. Софочка откинула голову на мягкое полотенце. Пузыри безжалостно-приятно обстреливали поясницу. «Хорошая профилактика целлюлита…»

Проснулась от холода. Вода в ванной давно остыла и сердито бурлила, обдавая ледяными волнами. Девушка подскочила, закуталась в огромное полотенце. Перебралась в спальню. Нырнула под одеяло. Задремала.

Затрещал телефон. Высунула из-под покрывала руку, нащупала на тумбочке трубку.

– Алле?

– Доброе утро, милая. Я уже мчусь к тебе!

– А который час?

– Да уж ланч скоро!

Софа неохотно потерла глаза и зевнула. Потом осознала: Лепочка едет к ней! Есть полчаса, чтобы привести себя в порядок. Срочно принять душ, вымыть волосы! В ванной комнате взгляд упал на зеркало: на нем было написано красным карандашом для губ слово «Не забудь». Придумала себе памятку. Противозачаточные таблетки надо принимать каждое утро. Подкрашивала ресницы и напевала песню Меладзе. Жизнь прекрасна и удивительна! Они увидятся с Лепой, поедут кушать в мажорный ресторанчик, затем совершат небольшой символический шоппинг, после перекусят в элитном кафе. Потом, скорее всего, вернутся домой и займутся любовью.

Лепа будет нежным или страстным – каким ей захочется, таким и будет. Он всегда ловил любой ее жест, предугадывая желания. Он был очень увлечен Софочкой, которая в свою очередь разнообразными методами разжигала его страсть. В момент, когда мужчина будет находиться в предоргазмеиной эйфории от ее умелых ласк, она в очередной раз напомнит ему, что для полной гармонии он должен развестись. Ведь тогда он сможет жениться на любимой, и они станут настоящей семьей. Он послушно кивнет. И в этом согласии будет больше решимости и готовности, чем ранее. Каждую новую встречу Лепа привязывался к Софочке сильнее и сильнее, превращаясь в послушное животное. Девушка улыбнулась во все тридцать зубов. Два зуба мудрости у нее еще не выросли. Придирчиво оценила отражение в зеркале. Завтра обязательно в солярий, смугловатый оттенок кожи уже потерял насыщенность. И к парикмахеру. У самых корней волос уже пробивался рыжий пигмент. А ведь она нынче блондинка.

ГЛАВА 3

Улица была узкая, удручающе темная. Ее пересекали еще более узкие, вымощенные булыжником переулки. Почерневшие стены домов нависали с молчаливым отчаянием. Будто из последних сил сдерживались, чтобы не дрогнуть и не упасть всей своей кирпичной массой на одинокого прохожего, раздавить, смешать его плоть с каменной мостовой. Томас поежился от пронизывающего ветра и ускорил шаг. Он родился и вырос в этом городе, но не помнил такой холодной осени. Нужно пройти минут десять, потом свернуть налево, и еще десять минут пути до станции надземного метро.

Было не поздно – всего восемь вечера, но людей в вагоне ехало на удивление мало. Бомжеватого вида старик прижимал к груди большую картонную коробку и бормотал под нос. Двое афроамериканцев о чем-то злобно спорили, используя преимущественно два слова– «nigger» и «fuck». Toмac уставился в окно. Поезд расторопно мчался на высоте второго этажа мимо облезлых промышленных и жилых зданий. Железная дорога проложена так близко к ним, что можно было высунуть палец и сломать его о выступающие неровности стен. Вскоре пейзаж за окном сменился. Противный голос объявил остановку «State Street».

Томас жил не далеко от центра Чикаго – всего пять остановок, – но грандиозность Петли не уставала приводить в потрясение. Петля (The Loop) – сердце города, утыканное иглами небоскребов. Ржавые рельсы метрополитена опутывали его прямоугольными объятиями. Томас влился в шумную толпу, делившую улицу на две части, двигавшиеся в разных направлениях. На ближайшем повороте свернул направо и вошел в бар «Монти и Фея», где работал вышибалой уже два года.

Его напарник Джонсон, рослый туповатый ирландец, был уже там.

– Хей, привет, Крайтон, ты как всегда минута в минуту?

– Точно. Все нормально? – Томас окинул взглядом бар. Посетителей было немного. Большинство подтянется к полуночи, тогда-то и настанет жаркое время. Кто-то напьется и затеет драку, кто-то начнет приставать к стриптизершам, кто-то не удовлетворится качеством блюд и попытается не заплатить.