Чужое тело - Орлов Антон - Страница 59

Разглядывая всю эту савайбианскую экзотику, Тина одновременно размышляла о делах. О своих делах, пока что безнадежных. Сейчас главное – не сломаться и не впасть в депрессию. Если начнется депрессия, можно упустить шанс, можно его просто не заметить… Надо находиться в постоянной готовности, чтобы воспользоваться первым же случаем, когда он подвернется. Хорошо, если это произойдет завтра. А если через месяц, через два, через полгода? Сохранять готовность к действию в течение настолько долгого срока – реально это для нее или нет? Не исключено, что следующая попытка окажется неудачной, как и предыдущая. Несмотря на это, сохранять готовность и не меняться, и не принимать навязанные правила игры…

Еще один отель. «Радушное королевство». Название многообещающее, однако в этот пятизвездочный замок с балконами, башенками и белоснежными голографическими облаками над крышей их тоже не пустили.

– Я проведу журналистское расследование, – сердито пробормотал Люш. – Выясню, почему к нам здесь так относятся, и сделаю матерьялец для «Сетевой бомбы»…

– Нет необходимости, – мрачно сказал Лиргисо (только этого ему, конечно, и не хватало!). – Савайба – нецивилизованная планета, это все объясняет, а матерьялец ты сделаешь, какой я тебе скажу.

– Я напишу про беспредел преступников и про эти отели, двери которых закрыты для порядочных людей! – не хотел сдаваться Люш. – Так напишу, что с Ниара никто больше сюда не прилетит! Безобразие, переночевать негде…

Видимо, он не знал о той истории с грабителем. Лиргисо раздраженно бросил, что, мол, не пристало журналисту-профессионалу опускаться до критики заурядных бытовых мелочей, потом достал свой черный в алмазных искрах комп и отвернулся.

За иллюминаторами теперь маячило что-то обветшалое, выщербленное, вспученное шишковатыми наростами. Грязные тротуары. Ржавый суставчатый манипулятор какого-то автомата валяется под стеной, изуродованной экземой. Их занесло в трущобы.

– Крис, твои полтора часа истекли, – заметила Тина. – Даже больше. Предлагаю захватить какой-нибудь бомжатник и там переночевать.

– В бомжатнике? – испуганно округлил глаза Люш. – Там же всякие паразиты…

– А больше нас никуда не пустят.

– Тина, тебе не придется ночевать в бомжатнике. – Голос Лиргисо звучал мягко, проникновенно и терпеливо – сразу ясно, что его обладатель самоотверженно заботится об окружающих, слишком черствых, чтобы это оценить. – Не знаю, обрадует тебя это или огорчит, учитывая твои странные вкусы… Я связался через Сеть с фирмой, которая торгует недвижимостью, и сейчас покупаю виллу. Петер, – это было сказано уже не Тине, а в передатчик, – едем на Второй Докторский проспект!

Вилла на окраине Инегбона была выставлена на продажу, но там жили – часть постройки арендовал эксцентричный турист с Земли, которому понравился окружающий ландшафт. Поднятый с постели брокер предупредил, что объект может быть продан только при согласии покупателя на пункт, разрешающий квартиранту оставаться на вилле в течение всего оплаченного им срока. Лиргисо махнул на это рукой и с обаятельной улыбкой протянул брокеру пластиковый конверт с пачкой денег: пусть этот небольшой подарок поспособствует немедленному заключению сделки. Сонный брокер приободрился и полез в карман за передатчиком, чтобы еще кого-то разбудить.

Небо в прорехах живого купола начало светлеть, когда вездеходы подъехали к вилле. Та и правда стояла на самой окраине. Дальше простиралась сумеречная равнина с напоминающими искривленные застывшие смерчи перемычками между куполом и основанием полости. В золотистом свете лаколарий виднелись растения, похожие на мотки проволоки и на многоярусные грибы, вдали как будто блестела вода. Тина почувствовала слабое дуновение теплого ветра, пахнущего какой-то синтетикой… скорее это запах местной органики. И в отеле, и в машинах работали кондиционеры, там не ощущалось никаких посторонних запахов.

– Своеобразная картинка, – усмехнулся Лиргисо. – Не похоже на Лярн, но есть некое сходство в настроении… Помнишь закат над Флассом? И там, и здесь присутствует гнетущее очарование смерти.

– Почему смерти? Насчет Фласса понятно, он жрал все что ни попадя. А здесь?

– Излучение. Попробуй снять шлем, и твой конец будет весьма печальным… Лучше не пробуй снять шлем, Амеик не позволит тебе это сделать.

– Я похожа на самоубийцу?

– Мало ли что ты выкинешь ради того, чтобы лишний раз досадить мне! – устало вздохнул Лиргисо и повернулся к охранникам.

Те уже начали сканировать на предмет взрывчатки приземистое, слепленное из нескольких кубических блоков здание виллы с квадратными балконами и двумя террасами. Окраина – удобное место для нападения… И для обороны: здесь можно дать бой без риска, что потом придется оплачивать ремонт окрестных построек.

– Черная вдова – это такой паук. Водится на Земле, по-моему, в тропиках.

– Черная Вдова – это привидение, – убежденно прошептала Ивена. – У нее клыки и черная шерсть на лице и на руках, и еще хвост, как у черта. Она может съесть твое сердце, если поймает. Ночью нельзя выходить из дома – она там, снаружи, ходит и плачет… А к нам на чердак не заберется, потому что мы в доме.

В Приюте Кротких Вдов было свое привидение. Судя по описанию, оно обладало достаточно сволочным характером. Правда, Поль ни разу его не видел, хотя на всякий случай вдоль и поперек изучил прилегающую территорию. Там, за стенами корпуса, была довольно-таки примитивная система ночного слежения, которую без проблем ослеплял изготовленный Стивом приборчик, была осенняя слякоть, были вереницы бледных фонарей и их дрожащие отражения в бездонных черных лужах – но не было никакой Черной Вдовы.

Ивена уткнулась в Поля, как свернувшийся котенок, и пробормотала:

– Поль, я не хочу всю жизнь тут жить. У меня… мама… была хорошая… – Ее голос начал дрожать, как всегда, когда она вспоминала родителей. – А потом меня дедушка с бабушкой хотели забрать, но меня не отдали и привезли сюда, потому что папа был преступником. Послезавтра День Ответственности… Я лучше убегу на улицу, и пусть Черная Вдова съест мое сердце.

– Что такое День Ответственности?

– Ты не знаешь? – Ивена шмыгнула носом. – Это когда все отвечают. Нас соберут в Судном зале и будут говорить, что мы не должны брать пример со своих родителей. А потом всех новеньких высекут, чтобы запомнили этот день. Мне рассказали, я тоже раньше не знала…

Поль напрягся, его мышцы окаменели.

– Дерьмо! – процедил он на общегалактическом.

– Что ты сказала? – удивилась Ивена.

– Так, ничего особенного. Ивена, я что-нибудь придумаю, чтобы этого не произошло.

– Как ты придумаешь? Здесь каждый год бывает День Ответственности, его никогда не отменяют.

– Раз я сказал…ла, что придумаю, – значит, придумаю.

Вечерний звонок, голосистый и пронзительный, хотя и приглушенный перекрытием.

– Вот, мне уже надо идти, – вздохнула Ивена, изо всех сил прижалась напоследок к Полю, вдруг отстранилась и удивленно спросила: – А ты что-то прячешь там, да?

– Ну, иногда приходится что-нибудь прятать… – промямлил Поль.

Он предвидел, что рано или поздно кто-нибудь здесь задаст ему такой вопрос. Бабушка, а почему у тебя такие большие уши? Бабушка, а почему у тебя такие большие зубы? Бабушка, а это у тебя что?.. Хорошо хоть, на чердаке темно и Ивена не видит его покрасневшей физиономии.

Она почти неслышно пробралась к выходу, тихонько скрипнула дверью. Выждав с полчаса, Поль тоже покинул чердак.

Юная вдова Полина Вердал скользящей походкой шла по коридору вдоль стены, перед ее лицом подрагивала сетчатая вуаль. Другие кроткие вдовы, особенно те, кто принадлежал к уровням выше четвертого, поглядывали на нее с выражением брезгливого превосходства. Поль почти гордился собой: добиться за столь короткий срок настолько паршивого внутригруппового статуса – это надо суметь! К кишащей в воздухе информационной нежити они с Полиной уже привыкли и разве что слегка морщились, когда проходили сквозь особенно густые скопления «ваты» или «инфузорий».