Черный принц - Демина Карина - Страница 135

Обязательно.

Она не хочет уходить, останавливается на пороге, поправляя шляпку, и ленты, и муфту, которую подает комендант. Он кряхтит, краснеет и отводит взгляд, явно сожалея, что не способен пойти навстречу леди.

Правила.

Закон.

Брокк не преступал закон, но правила нарушил.

Он вновь и вновь думает. О Кэри. И Короле, который наверняка зол… о чуме, которая сгорела над зеркалом… кто же знал, что у зеркала будет такая теплоотдача? О собственной руке: придется наново все начинать… о прошлом, будущем и всем сразу.

Мысли помогают скоротать ночь, но ежевечерняя рюмка с опиумом — почти непреодолимое искушение. Серые стены Тайберни давят.

Сколько будут держать?

Молчат.

Ни допросов, ни вопросов, хотя Брокк готов ответить на любой, но о нем словно забыли. И получается написать записку для Кэри, нарочито веселую, пустую.

Волноваться не о чем…

…все равно будет.

Дни идут, рассчитывая зиму. И небо с каждым прожитым становится белее.

Неделя… две и три… уж лучше бы сразу приговорили… и наверное, приговорили, отсюда тишина. Зато комендант приносит пачку бумаги и чернила. Есть угольный карандаш для набросков. Работа как всегда спасает. Конечно, это не дом, не мастерская… софу, должно быть, привезли… и другие заказы…

Брокк вернется.

Еще день… или два… три… неделя к неделе… раны рубцуются. И боль отступает, разве что на рассвете культя начинает ныть, тяжело, нудно, вырывая минуты из короткого сна.

Брокк даже полюбил встречать рассветы.

Ясное небо, и ласточкины хвосты зубцов древней стены. Тишина. Черный взъерошенный ворон, один из сотни, прикормленных в Тайберни… кажется, это связано с проклятием… или предсказанием? Но главное, ворон — все развлечение в череде пустых одинаковых дней.

Этот день отличался от прочих разве что ранним визитом доктора. Он оставил черный кофр на столике и, расстегнув запонки, привычно закатал рукава белой рубашки.

— Могу вас поздравить. — Его высокий, почти женский голос донельзя Брокка раздражал. — Вам повезло. Раны зарубцевались. Еще несколько дней…

…и новый слой кедровой мази. Повязка, которая прилипает к коже. Темные рубцы. И четверка старых швов.

— …вы совершенно здоровы.

Доктор поклонился, вероятно прощаясь. Жаль. Его визиты — все какое-то разнообразие… после него оставались запахи мяты, кедрового масла, жира и камфоры. Их Брокку будет не хватать.

Наверное.

Он вернулся за стол, к бумагам и расчетам, к наброску, сделанному наспех. И некому было перерисовать его акварелью…

…Кэри бы понравилось.

— Работа как способ спрятаться от мира? — Стальной Король не стал утруждать себя стуком в дверь.

…Тайберни — еще не тюрьма, но вотчина королевская.

— Мне казалось, что это мир меня спрятал.

— Отчасти верно.

Вот и все.

Отложить перо. И пальцы кое-как вытереть, но платок затерялся среди бумаг. И Король с интересом эти бумаги перебирает.

— Ничего не понимаю, — сказал он, взяв в руки набросок. — И что это будет?

— Железная дорога… вам и вправду интересно?

— Интересно. Но позже объяснишь. Сейчас нам бы о другом побеседовать.

И Король указал на кресла.

Низкие. С грифоньими мордами и когтистыми лапами. Стоят удобно, друг напротив друга.

…значит, все-таки беседа.

Пока.

— Рассказывай. — Король опустился в кресло с видимым трудом. — И с самого начала… не спеши, теперь-то некуда… а я отдохну. Высоко здесь.

…угловая башня и с полсотни ступеней.

А Король не притворяется уставшим. Ему действительно этот подъем дался нелегко. И сейчас, откинувшись на спинку кресла, он пытается выровнять дыхание.

Говорить легко.

Брокку больше нечего скрывать.

Король слушает, поглаживая кривой грифоний клюв. И чудится, что деревянному зверю приятна эта нечаянная ласка.

— Если я правильно понял, — Король заговаривает не сразу, он тщательно подбирает слова, и видно, что это ему вовсе не по душе, — то зеркало… да, пожалуй, зеркало и есть… вобрало всплеск и отразило его. Ударило по жиле ее собственной силой.

— Да.

— Очаровательно. — По тону Стального Короля было очевидно, что случившееся он вовсе не считает очаровательным. — И формально вы трое героическим образом остановили прорыв.

Сплетенные пальцы и бледные запястья. Рунная вязь обручального браслета.

Бледная кожа.

Ногти синюшные.

— Знаешь, ты мог бы солгать, что кристалл попал тебе в руки случайно… и что ты понятия не имел, как выйти на заряды… что не было шансов в принципе не допустить взрыва. Ты мог бы соврать, мастер. А я бы поверил. Просто ради того, чтобы не затевать это разбирательство.

Ответить нечего. И да, очевидно, ложь бы приняли, поскольку она выгодна всем.

— Но ты у нас слишком честен… и эти двое…

— Я заставил их участвовать.

— А вот сейчас ложь неуместна, — поморщился Король. — Будь добр, помолчи… и да, Виттара я от этого дела отстранил.

— Он-то при чем?

— Во избежание недоразумений… в последнее время родственные интересы ему явно ближе государственных. Но успокойся, я не собираюсь… вникать в нюансы. Брокк, ты понимаешь, что не спас город, а едва его не уничтожил?

— Да.

— И, надо полагать, раскаиваешься?

— Да.

…вот только сны по-прежнему пусты. В них нет больше дракона, огня под крыльями и острого чувства беспомощности. Надо ли полагать, что Брокк прощен?

Кем?

Он не знает, кем-то, кто присылал эти сны.

Но Король ждет ответа, и, кажется, от этого будет зависеть дальнейшая Брокка судьба.

— Я не мог ею рисковать.

— И рискнул городом?

— Да.

— А если бы не вышло?

Мертвецов, как и победителей, не судят. И Король прекрасно это понимает. Чего он ждет? Раскаяния? Уверений, что, если бы получилось все переиграть, Брокк поступил бы иначе?

Не поступил бы.

— Знаешь, что хуже всего? — На ладони Короля появился белый шарик. — Ты перестал мне верить. И не только ты. Ты предпочел героически напялить на шею ярмо, но не сказать о проблеме, которая решилась бы элементарно… или ты думаешь, что какой-то самоучка умнее королевских алхимиков?

Он раздавил шарик, и по комнате поплыл мягкий мятный аромат.

— И да, я признаю, что основания для недоверия имелись, но, Брокк, не ты ли сам, добровольно, подтвердил свою клятву престолу?

— Я. И готовь подтвердить вновь.

— Чтобы опять о ней забыть?

Нельзя молчать, но и ответить нечего.

— Знаешь, саперы почти успели… — Король потер виски и скривился. — Голова болит невыносимо… даже во сне болит… опиум не помогает. Удар был. И мне повезло, что врач остался. Мне с врачом в принципе повезло, хотя, поверишь, безумно неприятная личность. Меня передергивает, когда он рядом появляется. Однако профессионал… и как профессионал не лезет не в свое дело.

Упрек заслужен.

И Король смотрит в глаза, у Брокка же не хватает сил выдержать этот взгляд.

— Ты думаешь, что я вот так позволил бы уничтожить город? Разведка работала… тихо работала, пока этот мальчишка внимание отвлекал.

— Кейрен?

— Он самый. На редкость удачная кандидатура. Молодой, рьяный и принципиальный, готовый наплевать на все запреты кряду.

…пешка на королевской доске.

И Брокк понятия не имеет, что стало с этой пешкой.

— И ты с твоим неумением лгать… оно тоже часть игры. Возмущен?

— Нет.

Возмущения и вправду нет. Наверное, Король поступил так, как должно. За Брокком присматривали…

Недосмотрели.

— За всеми вами наблюдали. — Король уже не тер виски — стискивал, и лицо его было бледно, до синей каймы вокруг губ, до полупрозрачных век с темными нитями сосудов. — Было опасение, что тебя попытаются убрать.

— Почему?

— На роль заговорщика, уж извини, ты не тянешь… не тянул.

— Это не было заговором.

— Ну да, всего-навсего самоубийственной попыткой остановить прилив. Попыткой, заметь, совершенной группой лиц по предварительному сговору. Мне это так мои законники классифицировали. Но мы же не о них, а о том, что за вами велось наблюдение. Они следили за вами. Мы за ними… единственная реальная нить, которая привела к зарядам.