Черный принц - Демина Карина - Страница 136

— Вы… знали?

— Знали. Склады очистили. Дома эвакуировали. Мне сказали, что есть шанс снять заряды… и не кривись, ты не единственный специалист на белом свете. Сунься ты к зарядам, и вся игра насмарку.

— Игра?

— Игра, — подтвердил Король. — С высокими ставками. Эвакуацию начали в день прилива… не так уж сложно зачистить несколько домов и поставить замедлители. Ты ведь тоже таким воспользовался, только кустарным. Олаф — умный мальчишка, и жаль будет, если он умрет. Хотя, говорят, шанс есть.

— Вы знали о… Риге?

— О Риге. Ригере. Шеффолке. Подмене… но этого недостаточно, мастер.

Он стиснул руки, и суставы хрустнули.

— Заговор никогда не ограничивается одним человеком. За Шеффолком стояли многие. И не только люди… прошлогодняя зачистка не избавила нас от всех… недовольных. Нашлись те, кто решил, что и в отсутствие Короля с людьми справятся. А там и территорию поделят… в собственном доме и пастух за князя будет. Слышали такую поговорку?

— Да.

— Последний месяц был неудачлив для некоторых домов… Прилив дурно сказался на здоровье. Я лишился части… подданных.

Брокк кивнул, но вопроса не задал: похоже, прав тот, кто говорил, что во многих знаниях многие печали. А ему и с собственными печалями разобраться бы, прежде чем в чужие вникать.

— Старые дома порой… упрямы. Или правильнее было бы сказать — консервативны? Перемены последних лет многим не по вкусу… да и война закончилась, армия осталась… искушение было велико.

Король вытащил из кармана плоскую флягу.

— Доктор настоятельно рекомендовал… для успокоения нервов.

Горький запах травяного чая.

…и собственная рюмка с опиумом, которому суждено отправиться в нужник.

— Охота на живца?

…и в роли живца был сам Брокк. Еще Кейрен. Инголф. И Олаф тоже… отсюда и секрет его, переставший секретом быть. Полковник? Нет, этот из загонщиков… как и призрак чумы.

Искушение для тех, кто желает убраться в опустевшем доме, не запачкав рук.

…люди убьют Короля.

…чума избавит от людей.

Королевская игра. И ставки соответствующие.

— Злишься, — с непонятным удовлетворением произнес Король. — Это естественно — злиться, поняв, что тебя использовали.

— Не только меня.

— Тебя в том числе. — Он потряс флягу и прислушался. — Если бы ты знал, до чего это лекарство горькое… но это в целом нормально для лекарства. Брокк, знал, что свинцовая пуля способна пробить доспех средней толщины?

— Что?

— Свинцовая пуля. Это такой шарик… металлический шарик, который выталкивают пороховые газы. И этот шарик получает ускорение, которое и позволяет ему пробить доспех. Насквозь, Брокк. Я покажу тебе образцы. Их оружие нелепо. Неуклюже. Зачастую отказывает, а то и вовсе взрывается. Но оно существует. И не в виде отдельных образцов. Шеффолк наладил производство… две фабрики. Тысячи стволов. Сотни тысяч зарядов… и мастера из их числа. Они не чета тебе. Пока.

То, о чем Король говорил сейчас, было… диким?

— Вот. — Свинцовый шарик Брокк поймал. Тяжелый и безопасный, всего-то кусок металла. — Мы закрыли фабрики. Мы уничтожили пороховницы… почти все.

— А мастера?

— Мастер, — поправился Король. — Он жив. Нам нужно прояснить некоторые детали, но… отпустить его я не могу. И казнить не за что…

— В Тайберни — старые часы…

…за которыми требуется присмотр. И да, Тайберни — это не тюрьма…

— Я подумаю.

Король поднялся.

— Что будет со мной? — Брокк, все-таки задал вопрос, пусть и гордость требовала молчать.

И Стальной Король, обернувшись на пороге, пожал плечами:

— Ничего.

Дверь открыл.

…и если так, то…

— Мир нуждается в переменах, мастер. — Король стоял, опираясь на трость. Он выглядел больным, но обманываться не следовало. — И раз уж вы влезли в его дела, то продолжайте… начните с Нижнего города. Его давно пора было перестроить…

…Тайберни — не тюрьма.

И экипаж с серебряными воронами на дверцах ждал во дворе.

— Домой, — сказал Брокк, забираясь на козлы. — Отвезите меня домой и… если можно…

Хлыст развернулся над конскими головами, и четверка взяла в галоп.

Быстро?

Медленно. Слишком медленно… ласточкины хвосты Тайберни остались за спиной. Грохотали колеса и копыта…

…домой.

Уже скоро. И можно не думать пока ни о чем, кроме того, что дома ждут…

…раз-два-три-четыре-пять…

Пустой поднос для визитных карточек, начищенный до блеска, и в этом видится своя ирония. Газеты по-прежнему приносят, и Фредерик все так же гладит их раскаленным утюгом, выглаженные, лишенные терпкого запаха типографской краски, оставляет на маленьком столике в кабинете. Присылают журналы и желтоватые, напечатанные на дешевой рыхлой бумаге рекламные проспекты, оставляя их у дверей. А вот писем и приглашений нет.

…Кэри снова не существует.

Нет, она есть, но…

…стоит ли рисковать с тем, для кого, быть может, закроется город? Сегодня… или завтра… послезавтра тоже…

— Все это чушь. — Грай появляется с завидной регулярностью, она приносит с собой шоколад в высоких стаканах, нарядные коробки из кондитерской и вымоченную в коньяке вишню. — Тэри говорит, что твоему мужу ссылка грозит… самое большее… и то на год. Ну или на два, но Королю нужен мастер.

Грай раскладывает вишню по крохотным вазочкам и заставляет есть.

— А ссылка — это не страшно. Даже очень романтично!

И ей хочется верить, ведь Грай знает, о чем говорит…

— Ссылка, по сути, ерунда… Лэрдис вот отравилась… уксусом…

Грай отводит глаза, добавляя очень тихо:

— Она заслужила… и… Тэри говорит, что у меня талант, а я не хочу этим заниматься… не хочу думать, что кто-то…

Замолкает. И прячется в тишине, которая длится и длится, и Грай не спешит заговаривать вновь. А Кэри согласна. На ссылку, на изгнание, только пусть это ожидание, растянувшееся не на дни — на недели, закончится.

— Не думай о плохом. Брокк вернется. Просто… — Грай вздыхает, она знает, что есть вещи, о которых говорить не следует, но и молчать она не способна. — Король болен… и пока он не оправится, то… он сам хочет разобраться… не доверит Совету… и это правильно, Совет ищет кого-то, на кого можно свалить вину…

Верить.

И ждать… газеты помимо списков погибших публикуют сводки о здоровье Короля. И Кэри молит жилу, чтобы он выжил…

…выжил.

И в аудиенции отказал.

— Он знает, о чем вы собираетесь просить. — Виттар появляется ежедневно. И выглядит он отвратительно, но не признается, что болен. — Ему сейчас некогда. Осталось уже недолго, Кэри. Потерпите.

Терпит.

И белый какаду щелкает лесные орехи, выкладывая из скорлупок узоры.

— Кэ-р-р-ри, — говорит он хрипловатым голосом. — Ор-р-решек, Кэр-р-ри…

Темные ядра она ссыпает в вазу, загадав себе, что когда ваза наполнится доверху, то Брокк вернется. Конечно, вернется, она верит Виттару…

…и то единственное свидание, которое ему удается устроить, оставляет горький осадок.

— Все будет хорошо, — шепчет он, и дыхание теплом по волосам, по щеке… слезы застывают в глазах. Слезы — это пустое. Надо улыбаться, потому что ему тоже непросто.

Надо лгать.

Только как, если он видит ложь и, прощаясь, снова и снова шепчет, что все будет хорошо…

— Король… — Виттар заговаривает в экипаже, зажимая переносицу белым платком. А кровь все равно идет, и это обстоятельство Виттара раздражает. — Король… должен нашему роду. Одену…

…чужие долги откупом за жизнь Брокка?

Кэри согласна.

Пожалуй, она согласилась бы на что угодно, лишь бы поскорее вернуть его домой. У него ведь рука болит, стянутая повязками, спрятанная в подколотом рукаве. И сомнения наверняка мучают, вдруг да вновь поверит в то, что слаб…

…а дома белый какаду протягивает карточку.

Грай заходила.

Оставила вишню в коньяке и приглашение на чай, которое — почти вызов молчаливому обществу…

…раз-два-три-четыре-пять…