Слотеры. Песнь крови - Обедин Виталий - Страница 79

— Калешти. А ведь и хитрый же сукин сын! Всё смекнул… После смерти Варры Калешти оставался последним из смертных, кто знал о моём участии в производстве и торговле некрой. Негодяй испугался за свою шкуру и решил прикрыться от меня самим Сетом Слотером. Да так, чтобы никто ничего не понял. Вот откуда наёмник с некрой. Ручаться готов! А ведь до сих пор я думал, будто вы сами вышли на Кхандира в ходе своего расследования, и тот просто поспешил меня сдать. Но прохвост оказался хитрее. Он своими руками навёл вас на себя же! — Барон Квартала Склепов уважительно покачал головой.

Я был вынужден согласиться — такая версия звучала убедительно. Появление иберрийца в моих апартаментах было совершенно нелепым и неуместным. Его организовали с одной-единственной целью — дать мне жирный и обстоятельный намёк на связь Ренегата и некры… на тот случай, если сам вдруг не соображу.

— Да, мессир Калешти хорош. Умён и изворотлив, не отнять… Что ж, когда всё закончится, я, возможно, отниму у него кое-что другое.

На лице вампира появилось кровожадно-мечтательное выражение.

Мне не понравилось, что барон Кроуфорд потихоньку перехватывает инициативу в разговоре, и потому, подпустив в голос насмешку, я сделал выпад:

— Не понимаю вашего возмущения. Разве вы не разыграли ту же карту, подослав ко мне трёх носферату, ряженных обычными бретёрами? Ничуть не более оригинальным способом вы в свою очередь попытались направить меня против гильдии Ночных ангелов. Всё было обставлено так, чтобы я решил, будто Калешти не только спалил лавку Гамона, но ещё и попытался организовать засаду на пепелище на меня самого. Тоже ведь логично выходит: в интересах Ночных ангелов избавиться от человека, прознавшего, что они промышляют некрой…

— Постойте, Слотер. Что значит, «казалось, будто Калешти спалил лавку»? — нахмурил брови Кроуфорд. — Он действительно спалил её! Я здесь ни при чём.

— Когда я упомянул о смерти Гамона как о деле ваших рук, вы не стали отпираться. — Теперь уже нахмурился и я.

— Скорее, не обратил внимания! — нервно отозвался барон крови, — Меня, знаете ли, слишком увлекла ваша нелепая история с наёмником, который, накачавшись некрой, отправился резать Сета Слотера. Но готов поклясться чем угодно: я не сжигал лавку магистра Гамона и не убивал его. Не то чтобы не хотел… не успел. Когда мне донесли, что лавка сгорела, я был уверен — это дело рук Калешти, заметающего следы. Потому и решил организовать свой маскарад, чтобы развернуть вас обратно — к нему же.

Барабаня пальцами по рукояти шпаги, я постарался припомнить выражение бородавчатого лица главаря Ночных ангелов, когда тот отправлял меня в Аптечный переулок, заранее зная, что очередной след уже слизнули языки пламени. Знать-то знал, но приложил ли к этому руку?

— Я просто хотел выиграть немного времени, — продолжал меж тем Кроуфорд, — Думал, кто его знает, может, пока вы будете заняты войной с гильдией, Ренегат, наконец, и попадётся. Тогда всякая надобность в вашем расследовании отпадёт сама собой. А нет, так, глядишь, война, развернувшаяся между преступным миром Ура и Слотерами, отвлечёт всеобщее внимание от вампирских дел. Стоило рискнуть.

Мог ли за убийством Гамона стоять Ренегат?

Стоп, хватит гадать. Для выводов ещё недостаточно материала. Надо вернуться туда, откуда всё началось, — к появлению Итона Мак-Кини в Квартале Склепов. Откуда он взялся? Ответ на этот вопрос должен пересекаться со странным интересом к таинственному вампиру, исходящим от самого Некромейстера Алана.

Какова природа этого интереса? Чем он вызван? Отчего вдруг пропал? Почему Ночной Шёпот, придя нанимать меня, и словом не обмолвилась о том, кем был Ренегат до приступа Кровавой лихорадки? Ведь знала же!

Я чувствовал, что, наконец, нахожусь рядом с ответом. Последняя встреча с тощим кровососом на многое открыла глаза. Оставалось только связать концы нескольких историй, чтобы получился узел, стягивающий вместе все действующие лица этой загадки. Нужен последний кирпичик в основание целого здания догадок и предположений.

— Я оправдал ваши надежды относительно этого раута? — вклинился в мои размышления Кроуфорд, небрежным щелчком сбивая снежинку с плеча.

Я опомнился и вынырнул из омута вопросов и предположений. Кажется, до этого барон пару минут простоял молча, созерцая мою задумчивую физиономию.

— Э-э… да. По большей части.

— И насколько сильно я помог вам продвинуться, лорд Слотер?

— Не могу этого сказать. С одной стороны, вы сообщили мне не так много нового. С другой — подтвердили часть моих теорий, связанных с происхождением Ренегата. Мне кажется, теперь я знаю если не всё, то основную канву этого сюжета.

— Поделитесь?

Я рассмеялся, отмечая про себя, что к барону крови быстро возвращается как уверенность, так и прежняя развязно-вальяжная манера держаться.

Алистер Кроуфорд успокоился.

В ходе нашего обмена репликами не только я, но и он сумел вызнать для себя кое-что полезное. Вампир убедился, что прямых улик, указывающих на его причастность к делам с некрой, нет. Не осталось ни живых свидетелей, ни доказательств. Только мои умозаключения и догадки, подтвердить которые, кроме него и Кхандира Калешти, некому.

Себе Кроуфорд не враг, а представить Пальца Ночных ангелов кающимся в Палатах правосудия нам обоим было затруднительно.

Всё складывается просто отлично.

Варра мёртв. Гамон мёртв. Ренегат скоро будет мёртв. Сам Кроуфорд в принципе тоже мёртв, но, в отличие от упомянутой троицы, сие не помешает ему сегодня днём спать спокойно в пронумерованном Магистратом гробу.

Не дождавшись ответа на свой вопрос, барон вздохнул и театрально развёл руками.

— По крайней мере, вы не сможете сказать, будто я не пытался удовлетворить ваше любопытство. Теперь хотелось бы попросить об ответной услуге.

Я насмешливо приподнял бровь.

— О, — произнёс Кроуфорд, окончательно возвращая себе нахальство и велеречивость, — По вашей богатой мимике я заключаю, что нет смысла особо распространяться о составляющих моей просьбы.

— Ваши делишки с некрой.

— «Делишки с некрой», — слегка улыбнувшись, повторил барон крови, — Вы мне положительно нравитесь, мессир Сет. В вас есть размах. Назвать предприятие, приносившее за иной вечер до десяти тысяч золотых, делишками! Это… широкий жест.

— Полагаю, всех вырученных средств будет недостаточно, чтобы замять проблему, если о вашем предприятии узнает Второй Департамент.

По лицу Кроуфорда словно прошёл невидимый резец, неуловимо подправивший каждую чёрточку. Привлекательность и молодость исчезли, я увидел перед собой ощерившуюся морду крысиного волка и невольно напрягся. Даже крыса способна больно цапнуть, если загнать её в угол.

Ирвин Коу тоже почувствовал перемену атмосферы и беспокойно повёл плечами-крыльями. Металлические бляшки его бичей негромко звякнули, напоминая о себе.

В следующее мгновение барон крови с лёгкостью вернул себе непринуждённый вид. Картинным жестом он поднёс руку ко лбу и воскликнул:

— Ах! Право, я так бестактен сегодня ночью. Как мог я, рассуждая о прибылях отдел минувших, забыть вечную мудрость, каковая гласит: «Молчание — золото!». Думаю, вы согласитесь — эту формулу вывел уже не упомянутый вами барон Румель, но человек неизмеримо более мудрый. Я счёл бы её совершенной, если бы не один-единственный недостаток — всегда возникают сложности с определением количества этого самого эквивалента молчания. К счастью, здесь собрались люди, знающие цену и слову и делу. В дружеском диспуте или даже философском споре мы вполне могли бы отыскать ответ на вопрос относительно…

— Хватит!

Прозвучало, пожалуй, излишне резко. Ликвидатор Коу тут же распустил кожаные завязки, удерживавшие бичи в свёрнутом положении, и отступил на шаг, выбирая дистанцию для удара. Алистер Кроуфорд, напротив, не двинулся с места. Улыбочка его (изрядно доставшая меня за время разговора) тоже никуда не делась, но в глазах начал разгораться рубиновый отблеск.