Искры и зеркала - Ларичева Дорофея - Страница 9

– Зачем? – возмутилась до этого изо всех сил гримасничавшая Маха. Она подскочила со стула, но отец ловко ухватил ее за руку и заставил сесть на место.

– Поедешь! – Голос Леонида резанул острыми льдинками. – Мы уже беседовали на эту тему! Тебе пора многому научиться. Прежде всего, терпимости к другим.

«А “сестричка” тоже не подарок! – Дора постаралась скрыть довольную улыбку. – Леонид Алексеевич, какой приятный сюрприз вы мне преподнесли! Может статься, Маха не так сильно от меня отличается. А вторую “себя” я укрощу в два счета!»

Вечер прошел на удивление мило и благообразно. Родители устроили чаепитие в саду. Недовольная Машка, проболтавшая до темноты по телефону с покинутыми подругами, жаловалась на глушь и всеобщее непонимание.

Дора с удовольствием пробовала мамину выпечку и папин шашлык, наслаждаясь вкусом натуральных продуктов. Смутные воспоминания детства наслаивались на нынешние картины, образуя причудливую реальность, от которой было неясно, чего ожидать. Город вдалеке расцветал огнями, в коттеджах поблизости загорались окна… И Доре вдруг подумалось: именно сейчас она находится на своем месте. И неважно, что было вчера, а что случится завтра. Она должна была оказаться здесь – в максимально комфортном для нее мире и времени. Вот и оказалась.

Воздух пах жасмином и клубничным пирогом, родители праздновали переезд и благополучное разрешение многомесячных тревог. В этот момент они были готовы признать Дору своей второй родной дочерью. Девушка слушала их разговоры, забавлялась видом ревнующей Машки и впервые за многие месяцы чувствовала себя счастливой.

А ночью Доре в собственной комнате привиделась большая белая кошка – полупрозрачная, гибкая, не ведающая преград. Она заглянула в окно, просочилась сквозь запертую балконную дверь и, бесшумно ступая мохнатыми лапами по густому ворсу ковра, исчезла в углу за шкафом. Через минуту ее силуэт мелькал в саду в погоне за ночными бабочками, сверчками и цикадами.

17 июня. Окрестности Барска

Утро началось внезапно, шумно и безжалостно, тоже с кошачьим участием. Кошки Плюшка и Топтыжка свалили со стола пустую кастрюлю, разбили тарелку и умчались на неосвоенные просторы дома – прятаться.

Через полминуты зазвенел мамин голос, громко отчитывающий пушистых негодниц, и папин – заступающийся. В итоге влетело Машке, оставившей на ночь дверь на кухню открытой.

Дора лежала в постели, вслушивалась в утренний концерт и улыбалась. Ей нравилось кипение жизни – не придуманной, искусственно загнанной на просторы макросети, а реальной.

С собственными родителями она рассорилась всерьез и надолго. Они не верили в ее способности, заставляли следовать по своему пути, силком тащили в космос, обрекали годами торчать на орбите, поливать, прививать цветочки-росточки.

Как они высмеивали ее начинания, когда ее первое участие в инсталляции не принесло ни приглашения на работу, ни заказов! Как мешали позже! А потом бросили ее, такую самостоятельную, улетели на станцию.

Поначалу Дора даже хотела передумать – настолько их поступок стал для нее неожиданным. Но после привыкла, поняла: на это родители и надеялись – столкнуть ее с суровой действительностью, испугать, заставить пойти на попятный. Не вышло. Дора была не из тех, кто легко ломается.

Сейчас с высоты прожитого опыта, битв и игр в макросети она знала: ссоры можно было легко избежать, договориться, понять друг друга…

– Иди, буди Дорофею, – зазвенел мамин голос.

– Вот еще! И так проснется от ваших воплей! – насупилась Маша.

– Пожалуйста, не заставляй меня просить дважды, – обманчиво-спокойно приказала мать.

Возражений не последовало. Ага, «сестричка» идет в гости. Дора хихикнула и довольно натянула одеяло на голову, притворившись спящей.

Будить Машка решила жестко – одним рывком сдернула одеяло на пол и сердито сообщила:

– Мама тебя накормить решила.

Ага, мол, ты ничем не заслужила подобной милости! Дора лениво приподнялась на локте и мило улыбнулась:

– Доброе утро, Машусик.

«Близняшка» скривилась и вышла, хлопнув дверью.

Спустившись на завтрак, Дорофея вежливо, точно в старинной постановке, раскланялась со старшими Ивановыми. Как точно с ними вести себя, она не знала. Вдруг в их времени заведено проявлять вежливость по-особому?

– Дорофея, достаточно просто сказать «доброе утро», – подсказал Леонид Алексеевич, пряча улыбку.

Машка за стол не вернулась, оставив недоеденные гренки остывать на блюде. Глядя на нее, мать только вздохнула, отец неодобрительно покачал головой.

– Я кругом виновата, – больше для соблюдения приличий, чем из чувства вины, призналась Дора.

– Глупости. – Отец не стал защищать дочь. – Машутка выросла эгоисткой, ни в чем не знающей отказа. Ей полезно прочувствовать, что значит не быть центром вселенной.

– Тем более мы все равно в Барск собирались, – закончила Александра Михайловна. – Квартиру свою продали, чтобы домик этот по своему усмотрению обустроить. По осени меня переводят в местные лаборатории. А выбрать персонального наставника для дочери я не мечтала. Ты, Дора, не переживай. Главное, мы вовремя тебя вычислили и приняли меры.

«Уф, это хорошо! – окончательно успокоилась путешественница сквозь время и пространство. – А Маху я достану так, что она не выдержит, первой пощады запросит, тогда и поговорим по душам. Иногда, чтобы по-настоящему сдружиться, нужно как следует сцепиться. Лучше друг друга узнаешь».

Рассуждая подобным образом, Дора позавтракала и только собралась уточнить у Ивановых местные обычаи и правила поведения, как на кухню вбежала взволнованная Маша.

– Там вертолет у калитки! Военный, кажется.

– Пора, девочки, собирайтесь. – Мать поднялась из-за стола, сразу став сосредоточенной и серьезной. – Вещи я вам сложила. На остальное у вас десять минут.

Спорить не стали. Прощание прошло как-то скомкано. Родители тискали Машу, шептали на ушко наставления, убеждали быть хорошей девочкой. Дора, ощущая поднимающееся в груди раздражение, отвернулась и первой запрыгнула в кабину.

Бородатый пилот, приподняв затененные очки, коротким кивком поздоровался и, наклонившись к двери, поторопил:

– Я должен без пяти одиннадцать высадить девочек на набережной. Времени в обрез.

Насупившаяся Машка нехотя заползла в кабину, зашуршала свертками, долго пристегивалась, назло растягивая время.

– Удачи вам, девочки! – помахала рукой Александра Михайловна.

Леонид Алексеевич улыбнулся на прощание. Да-да, понятно – будут звонить, к осени приедут в город. А до тех пор их, почти близнецов, будет изучать таинственный наставник. Дорофея представляла его себе лысеющим стариком с всклоченными волосенками над ушами, узкими очками, блеющим козлиным голоском. Как раз такими изображают в кино и сетевых постановках свихнувшихся ученых и занудных преподавателей. Хотя ее и Машкины родители тоже ученые, но вполне нормальные люди. Иногда.

Вертолет оторвался от земли и медленно начал вертикальный подъем. Отсюда шум винтов был еле слышен. Пилот включил мрачноватую инструментальную музыку. Самое то, чтобы подумать. Только сейчас Дора спохватилась – она так и не выяснила у Ивановых, как они могли узнать о ее прибытии еще зимой, если Бета утверждал – мигрант с сообщением о ее появлении переместился сюда около месяца назад?

Но забивать голову догадками девушка не стала – еще будет время поинтересоваться.

– Слушай, – Дорофея склонилась к своей точной копии, – ты не очень-то расстроена переездом. И на меня не слишком злишься. Значит, там, где ты жила, ты не была звездой вечеринок. И парня у тебя не было. Так?

– А ты, я смотрю, вообще в другое время сбежала. Родители вчера обрыдались над бедняжкой – ах, судьба у нее нелегкая!