Кошки-мышки - Рэнкин Иэн - Страница 56

Черт подери Ронни Макгрэта, который дал ему надежду. Страховой полис уже погибшей жизни.

Он остановился у лифта, но лифт не приезжал, и он стал спускаться по пологой лестнице. Он попал на первый этаж, но в неизвестную ему часть библиотеки, в узкий коридор, похожий на старую букинистическую лавку. Вдоль стен лежали штабеля книг в заплесневелых переплетах. Он прошел мимо штабелей, чувствуя неясный страх, и, открыв дверь, оказался в главном читальном зале. Библиотекарша, показавшая ему дорогу, сидела за своим столом. Увидев его, она начала отчаянно махать рукой. Он поспешил к ней, она подняла трубку телефона и нажала какую-то кнопку.

— Вам звонят, — сообщила она и протянула ему трубку.

— Алло?

Он был в недоумении: кто мог знать, что он в библиотеке?

Конечно, Ребус.

— Куда вы, черт возьми, подевались, Брайан? Я повсюду вас ищу. Я в больнице.

Сердце у Холмса опять оборвалось.

— Нелл?! — воскликнул он так, что библиотекарша вскинула голову.

— Что? — проворчал Ребус. — Да нет же, Нелл в порядке. Просто я у нее узнал, где вас найти. Я звоню из больницы, и это стоит безумных денег.

В подтверждение последних слов в трубке раздались гудки, потом стук бросаемых монет.

— Нелл в порядке, — сказал Брайан библиотекарше. Она довольно кивнула и вернулась к своей работе.

— Разумеется, — подхватил Ребус, услышав слова Холмса. — Теперь я хочу кое-что поручить вам. У вас есть карандаш и бумага?

То и другое нашлось на столе. Холмс развеселился, вспомнив свой первый разговор с Ребусом. Сделайте кое-что… Сколько же было сделано с тех пор…

— …вы поняли?

— Простите, сэр, я немного отвлекся. Вы не могли бы повторить?

В трубке послышались звуки, выражающие смесь гнева и нетерпения. Ребус повторил — и на этот раз Холмс расслышал каждое слово.

Трейси сама точно не знала, зачем отправилась к Нелл Стэплтон и зачем все ей рассказала. Она чувствовала себя обязанной, и не только потому, что она сделала. В Нелл Стэплтон была какая-то мудрость и доброта, которой Трейси всегда не хватало. Она прошла по коридорам, выпила две чашки кофе в кафе напротив главного здания, зачем-то зашла в отделение рентгена, скорой помощи и даже в клинику диабетиков. Она попыталась уйти, дошла до художественного училища и снова повернула назад и прошла двести шагов обратно к больнице.

Она входила в боковые ворота, когда ее подхватили под руки двое мужчин.

— Эй!

— Пройдемте, мисс.

Она решила, что это охрана или полиция, и не стала сопротивляться.

Может быть, друг Нелл Стэплтон хочет повидать ее и надавать ей по шее. Ей все равно. Они вели ее к входу в больницу, и она не пыталась вырываться. Пока не стало поздно.

В последний момент они остановились, развернули ее и втолкнули в заднюю дверь машины скорой помощи.

— Эй! В чем дело?!

Двери захлопнулись, щелкнул замок, и она осталась одна в жарком полумраке. Она стала колотить в дверь, но машина уже тронулась. Ее бросило к дверям, потом снова на пол. Когда она немного пришла в себя, то увидела, что машина старая, используемая теперь по другому назначению. Кузов был пуст. Окна забраны решеткой. От водителя ее отделял металлический лист. Она начала барабанить в эту стенку, оскалив зубы и взвизгивая, вспомнив, что мужчины были те самые, что шли за ней по Принсес-стрит, когда она прибежала к Ребусу.

— Господи, — прошептала она. — Боже мой.

Они все-таки нашли ее.

Вечер выдался жаркий и душный, на улицах — необычная для субботы тишина.

Ребус позвонил в звонок и подождал. Оглянулся по сторонам. Два безупречных ряда георгианских домов, потемневшие от времени и выхлопного газа каменные фасады. Некоторые дома превратились в офисы привилегированных нотариусов и аудиторов и маленьких анонимных финансовых фирм. Но несколько домов еще служили жильем богатым и предприимчивым людям. Ребус бывал на этой улице раньше, очень давно, когда только начинал службу в сыскной полиции и расследовал смерть одной девочки. Сейчас он уже не помнил подробностей того дела, его голова была полностью занята приготовлением к вечерним удовольствиям.

Он потрогал черный галстук на шее. Весь костюм — смокинг, рубашку, галстук-бабочку и лакированные башмаки — он днем взял напрокат в одном из магазинов на Джордж-стрит. Он чувствовал себя совершенным идиотом, однако, оглядев себя в зеркало в ванной, должен был признать, что выглядит недурно. Пожалуй, вполне на уровне для «Финли'с» на Дьюк-Террас.

Дверь открыла роскошно одетая, ослепительная молодая женщина и приветствовала его так, словно собиралась спросить, отчего он так редко заходит.

— Добрый вечер, — произнесла она. — Вы пройдете?

О да. Холл выглядел очень изящно.

Кремовые стены, мягкий ковер и стулья, созданные словно Чарльзом Ренни Макинтошем, с высокими спинками и, очевидно, весьма неудобные.

— Я вижу, вам нравятся наши стулья, — сказала женщина.

— Да, — ответил Ребус, возвращая ей улыбку. — Меня зовут Ребус. Джон Ребус.

— Ах да. Финли сказал мне, что вы придете. Раз вы у нас в первый раз, хотите, я покажу вам клуб?

— С радостью.

— Но сначала возьмите что-нибудь выпить. Первый заказ всегда за счет заведения.

Ребус старался не выказывать слишком много любопытства, но в конце концов он был полицейский и не собирался изменять самому главному. Поэтому он задал хозяйке, которую звали Полетт, несколько вопросов, пока она демонстрировала ему игорный клуб, показывала в сторону винного погреба («Финли застраховал его на четверть миллиона»), кухни («наш повар стоит дороже горки черной икры, равной его весу») и комнат для гостей («те двое-трое завсегдатаев, которые остаются там, когда уже не могут сами добраться до дома, совершенно не в состоянии оценить их по достоинству»). В полуподвале располагались погреба и кухня, а на первом этаже — тихий зал с баром и небольшой ресторан с гардеробными и кабинетом. На втором этаже, куда вела лестница с ковром и коллекцией шотландской живописи восемнадцатого и девятнадцатого века — Джейкоб Мор, Дэвид Аллан и прочие, — располагался сам игорный клуб: рулетка, блэк-джек, еще несколько столов для карточных игр и один для игры в кости. Игроки — в основном бизнесмены. Небольшие ставки, небольшие выигрыши-проигрыши. Каждый держал фишки поближе к себе.