Собрание сочинений - Бродский Иосиф Александрович - Страница 100

100

3"Так вы считаете, что я обязандавать вам обьяснения? Ну, что ж,обязан так обязан. Но учтите:я вас разочарую, так как мнео нем известно безусловно меньше,чем вам. Хотя того, что мне известно,достаточно, чтобы сойти с ума.Вам это, полагаю, не грозит,поскольку вы... Да, совершенно верно:я ненавидел этого субьекта.Причины вам, я думаю, ясны.А если нет – вдаваться в обьясненьябессмысленно. Тем более, что вас,в конце концов, интересуют факты.Так вот: я признаю, что ненавидел.Нет, мы с ним не были знакомы. Я -я знал, что у нее бывает кто-то.Но я не знал, кто именно. Она,конечно, ничего не говорила.Но я-то знал! Чтоб это знать, не нужнобыть Шерлок Холмсом, вроде вас. Вполнедостаточно обычного вниманья.Тем более... Да, слепота возможна.Но вы совсем не знаете ее!Ведь если мне она не говорилаоб этом типе, то не для того,чтоб что-то скрыть! Ей просто не хотелосьрасстраивать меня. Да и скрыватьтам, в общем, было нечего. Она жесама призналась – я ее приперк стене – что скоро год, как ничегоуже меж ними не было... Не понял -поверил ли я ей? Ну да, поверил.Другое дело, стало ли мне легче.Возможно, вы и правы. Вам видней.Но если люди что-то говорят,то не за тем, чтоб им не доверяли.По мне, само уже движенье губсущественней, чем правда и неправда:в движеньи губ гораздо больше жизни,чем в том, что эти губы произносят.Вот я сказал вам, что поверил; нет!Здесь было нечто большее. Я простоувидел, что она мне говорит.(Заметьте, не услышал, но увидел!)Поймите, предо мной был человек.Он говорил, дышал и шевелился.Я не хотел считать все это ложью,да и не мог... Вас удивляет, какс таким подходом к человеку все жея ухитрился получить четырезвезды? Но это – маленькие звезды.Я начинал совсем иначе. Те,с кем начинал я, – те давно имеютбольшие звезды. Многие и по две.(Прибавьте к вашей версии, что яеще и неудачник; это будетспособствовать ее правдоподобью.)Я, повторяю, начинал иначе.Я, как и вы, везде искал подвох.И находил, естественно. Солдатытакой народ – все время норовятначальство охмурить... Но как-то япод Кошице, в сорок четвертом, понял,что это глупо. Предо мной в снегулежало двадцать восемь человек,которым я не доверял, – солдаты.Что? Почему я говорю о том,Что не имеет отношенья к делу?Я только отвечал на ваш вопрос.Да, я – вдовец. Уже четыре года.Да, дети есть. Один ребенок, сын.Где находился вечером в субботу?В театре. А потом я провожалее домой. Да, он лежал в парадном.Что? Как я реагировал? Никак.Конечно, я узнал его. Я виделих вместе как-то раз в универмаге.Они там что-то покупали. Ятогда и понял...Дело в том, что с нимя сталкивался изредка на пляже.Нам нравилось одно и то же место -там, знаете, у сетки. И всегдая видел у него на шее пятна...Те самые, ну, знаете... Ну, вот.Однажды я сказал ему – ну, что-тонасчет погоды, – и тогда он быстроко мне нагнулся и, не глядя наменя, сказал: «Мне как-то с вами неохота»,и только через несколько секунддобавил: «разговаривать». При этомвсе время он смотрел куда-то вверх.Вот в ту минуту я, клянусь вам, могубить его. В глазах моих стемнело,я ощутил, как заливает мозггорячая волна, и на мгновенье,мне кажется, я потерял сознанье.Когда я наконец пришел в себя,он возлежал уже на прежнем месте,накрыв лицо газетой, и на шеетемнели эти самые подтеки...Да, я не знал тогда, что это – он.По счастью, я еще знаком с ней не был.Потом? Потом он, кажется, исчез:я как-то не встречал его на пляже.Потом был вечер в доме офицеров,и мы с ней познакомились. Потомя увидал их там в универмаге...Поэтому его в субботу ночьюя сразу же узнал. Сказать вам правду,я до известной степени был рад.Иначе все могло тянуться вечно,и всякий раз после его визитовона была немного не в себе.Теперь, надеюсь, все пойдет как надо.Сначала будет малость тяжело,но я-то знаю, что в конце концовубитых забывают, и к тому жемы, видимо, уедем. У меняесть вызов в Академию. Да, в Киев.Ее возьмут в любой театр, а сынс ней очень дружит. И возможно, мыс ней заведем и своего ребенка.Я – хахаха – как видите, еще...Да, я имею личное оружье.Да нет, не «стечкин» – просто у меняеще с войны трофейный «парабеллум».Ну да, раненье было огнестрельным".4"В тот вечер батя отвалил в театр,а я остался дома вместе с бабкой.Ага, мы с ней смотрели телевизор.Уроки? Так ведь то ж была суббота!Да, значит телевизор. Про чего?Сейчас уже не помню. Не про Зорге?Ага, про Зорге! Только до концая не смотрел – я видел это раньше.У нас была экскурсия в кино.Ну вот... С какого места я ушел?Ну, это там, где Клаузен и немцы.Верней, японцы... и потом ониеще плывут вдоль берега на лодке.Да, это было после девяти.Наверно. Потому что гастрономони в субботу закрывают в десять,а я хотел мороженого. Нет,я посмотрел в окно – ведь он напротив.Да, и тогда я захотел пройтись.Нет, бабке не сказался. Почему?Она бы зарычала – ну, пальто,перчатки, шапка – в общем, все такое.Ага, был в куртке. Нет, совсем не в этой,а в той, что с капюшоном. Да, онана молнии.Да, положил в карман.Да нет, я просто знал, где ключ он прячет...Конечно, просто так! И вовсе недля хвастовства! Кому бы стал я хвастать?Да, было поздно и вообще темно.О чем я думал? Ни о чем не думал.По-моему, я просто шел и шел.Что? Как я очутился наверху?Не помню... в общем, потому что сверхуспускаешься когда, перед тобойвсе время – гавань. И огни в порту.Да, верно, и стараешься представить,что там творится. И вообще когдауже домой – приятнее спускаться.Да, было тихо и была луна.Ну, в общем было здорово красиво.Навстречу? Нет, никто не попадался.Нет, я не знал, который час. Но «Пушкин»в субботу отправляется в двенадцать,а он еще стоял – там, на корме,салон для танцев, где цветные стекла,и сверху это вроде изумруда.Ага, и вот тогда...Чего? Да нет же!Еенный дом над парком, а егоя встретил возле выхода из парка.Чего? А вообще у нас какиес ней отношения? Ну как – онакрасивая. И бабка так считает.И вроде ничего, не лезет в душу.Но мне-то это, в общем, все равно.Папаша разберется...Да, у входа.Ага, курил. Ну да, я попросил,а он мне не дал, и потом... Ну, в общем,он мне сказал: «А ну катись отсюда»и чуть попозже – я уж отошелшагов на десять, может быть, и больше -вполголоса прибавил: «негодяй».Стояла тишина, и я услышал.Не знаю, что произошло со мной!Ага, как будто кто меня ударил.Мне словно чем-то залило глаза,и я не помню, как я обернулсяи выстрелил в него! Но не попал:он продолжал стоять на прежнем местеи, кажется, курил. И я... и я...Я закричал и бросился бежать.А он – а он стоял...Никто со мноютак никогда не говорил! А что,а что я сделал? Только попросил.Да, папиросу. Пусть и папиросу!Я знаю, это плохо. Но у наспочти все курят. Мне и не хотелоськурить-то даже! Я бы не курил,я только подержал бы... Нет же! нет же!Я не хотел себе казаться взрослым!Ведь я бы не курил! Но там, в порту,везде огни и светлячки на рейде...И здесь бы тоже... Нет, я не могукак следует все это... Если можно,прошу вас: не рассказывайте бате!А то убьет... Да, положил на место.А бабка? Нет, она уже уснула.Не выключила даже телевизор,и там мелькали полосы... Я сразу,я сразу положил его на местои лег в кровать! Не говорите бате!Не то убьет! Ведь я же не попал!Я промахнулся! Правда? Правда? Правда?!"