Собрание сочинений - Бродский Иосиф Александрович - Страница 99

99

Посвящается Ялте

История, рассказанная ниже,правдива. К сожаленью, в наши днине только ложь, но и простая правдануждается в солидных подтвержденьяхи доводах. Не есть ли это знак,что мы вступаем в совершенно новый,но грустный мир? Доказанная правдаесть, собственно, не правда, а всеголишь сумма доказательств. Но теперьне говорят «я верю», а «согласен».В атомный век людей волнует большене вещи, а строение вещей.И как ребенок, распатронив куклу,рыдает, обнаружив в ней труху,так подоплеку тех или иныхсобытий мы обычно принимаемза самые событья. В этом естьсвое очарование, посколькумотивы, отношения, средаи прочее – все это жизнь. А к жизнинас приучили относиться какк объекту наших умозаключений.И кажется порой, что нужно толькопереплести мотивы, отношенья,среду, проблемы – и произойдетсобытие; допустим – преступленье.Ан нет. За окнами – обычный день,накрапывает дождь, бегут машины,и телефонный аппарат (клубоккатодов, спаек, клемм, сопротивлений)безмолвствует. Событие, увы,не происходит. Впрочем, слава богу.Описанное здесь случилось в Ялте.Естественно, что я пойду навстречууказанному выше представленьюо правде – то есть стану потрошитьту куколку. Но да простит менячитатель добрый, если кое-гдеприбавлю к правде элемент искусства,которое, в конечном счете, естьоснова всех событий (хоть искусствописателя не есть искусство жизни,а лишь его подобье).Показаньясвидетелей даются в том порядке,в каком они снимались. Вот примерзависимости правды от искусства,а не искусства – от наличья правды.1"Он позвонил в тот вечер и сказал,что не придет. А мы с ним сговорилисьеще во вторник, что в субботу онко мне заглянет. Да, как раз во вторник.Я позвонил ему и пригласилего зайти, и он сказал: «В субботу».С какою целью? Просто мы давнохотели сесть и разобрать совместноодин дебют Чигорина. И все.Другой, как вы тут выразились, целиу встречи нашей не было. При томусловии, конечно, что желаньеувидеться с приятным человекомне называют целью. Впрочем, вамвидней... но, к сожалению, в тот вечерон, позвонив, сказал, что не придет.А жаль! я так хотел его увидеть.Как вы сказали: был взволнован? Нет.Он говорил своим обычным тоном.Конечно, телефон есть телефон;но, знаете, когда лица не видно,чуть-чуть острей воспринимаешь голос.Я не слыхал волнения... Вообще-тоон как-то странно составлял слова.Речь состояла более из пауз,всегда смущавших несколько. Ведь мымолчанье собеседника обычновоспринимаем как работу мысли.А это было чистое молчанье.Вы начинали ощущать своюзависимость от этой тишины,и это сильно раздражало многих.Нет, я-то знал, что это результатконтузии. Да, я уверен в этом.А чем еще вы объясните... Как?Да, значит, он не волновался. Впрочем,ведь я сужу по голосу и только.Скажу во всяком случае одно:тогда во вторник и потом в субботуон говорил обычным тоном. Еслиза это время что-то и стряслось,то не в субботу. Он же позвонил!Взволнованные так не поступают!Я, например, когда волнуюсь... Что?Как протекал наш разговор? Извольте.Как только прозвучал звонок, я тотчасснял трубку. "Добрый вечер, это я.Мне нужно перед вами извиниться.Так получилось, что прийти сегодняя не сумею". Правда? Очень жаль.Быть может, в среду? Мне вам позвонить?Помилуйте, какие тут обиды!Так до среды? И он: «Спокойной ночи».Да, это было около восьми.Повесив трубку, я прибрал посудуи вынул доску. Он в последний разсоветовал пойти ферзем Е-8.То был какой-то странный, смутный ход.Почти нелепый. И совсем не в духеЧигорина. Нелепый, странный ход,не изменявший ничего, но этимна нет сводивший самый смысл этюда.В любой игре существенен итог:победа, пораженье, пусть ничейный,но все же – результат. А этот ход -он как бы вызывал у тех фигурсомнение в своем существованьи.Я просидел с доской до поздней ночи.Быть может, так когда-нибудь и будутиграть, но что касается меня...Простите, я не понял: говорит лимне что-нибудь такое имя? Да.Пять лет назад мы с нею разошлись.Да, правильно: мы не были женаты.Он знал об этом? Думаю, что нет.Она бы говорить ему не стала.Что? Эта фотография? Еея убирал перед его приходом.Нет, что вы! вам не нужно извиняться.Такой вопрос естественен, и я...Откуда мне известно об убийстве?Она мне позвонила в ту же ночь.Вот у кого взволнованный был голос!"2"Последний год я виделась с ним редко,но виделась. Он приходил ко мнедва раза в месяц. Иногда и реже.А в октябре не приходил совсем.Обычно он предупреждал звонкомзаранее. Примерно за неделю.Чтоб не случилось путаницы. Я,вы знаете, работаю в театре.Там вечно неожиданности. Вдругзаболевает кто-нибудь, сбегаетна киносъемку – нужно заменять.Ну, в общем, в этом духе. И к тому же– к тому ж он знал, что у меня теперь...Да, верно. Но откуда вам известно?А впрочем, это ваше амплуа.Но то, что есть теперь, ну, это, в общем,серьезно. То есть я хочу сказать,что это... Да, и несмотря на этоя с ним встречалась. Как вам объяснить!Он, видите ли, был довольно странными непохожим на других. Да все,все люди друг на друга непохожи.Но он был непохож на всех других.Да, это в нем меня и привлекало.Когда мы были вместе, все вокругсуществовать переставало. То есть,все продолжало двигаться, вертеться -мир жил; и он его не заслонял.Нет! я вам говорю не о любви!Мир жил. Но на поверхности вещей– как движущихся, так и неподвижных -вдруг возникало что-то вроде пленки,вернее – пыли, придававшей имкакое-то бессмысленное сходство.Так, знаете, в больницах красят белыми потолки, и стены, и кровати.Ну, вот представьте комнату мою,засыпанную снегом. Правда, странно?А вместе с тем, не кажется ли вам,что мебель только выиграла б оттакой метаморфозы? Нет? А жалко.Я думала тогда, что это сходствои есть действительная внешность мира.Я дорожила этим ощущеньем.Да, именно поэтому я с нимсовсем не порывала. А во имячего, простите, следовало мнерасстаться с ним? Во имя капитана?А я так не считаю. Он, конечно,серьезный человек, хоть офицер.Но это ощущенье для менявсего важнее! Разве он сумел бымне дать его? О Господи, я толькосейчас и начинаю понимать,насколько важным было для менято ощущенье! Да, и это странно.Что именно? Да то, что я самаотныне стану лишь частичкой мира,что и на мне появится налеттой патины. А я-то буду думать,что непохожа на других!.. Покамы думаем, что мы неповторимы,мы ничего не знаем. Ужас, ужас.Простите, я налью себе вина.Вы тоже? С удовольствием. Ну, что вы,я ничего не думаю! Когдаи где мы познакомились? Не помню.Мне кажется, на пляже. Верно, там:в Ливадии, на санаторском пляже.А где еще встречаешься с людьмив такой дыре, как наша? Как, однако,вам все известно обо мне! Затовам никогда не угадать тех слов,с которых наше началось знакомство.А он сказал мне: "Понимаю, какя вам противен, но..." – что было дальше,не так уж важно. Правда, ничего?Как женщина, советую принятьвам эту фразу на вооруженье.Что мне известно о его семье?Да ровным счетом ничего. Как будто,как будто сын был у него – но где?А впрочем, нет, я путаю: ребеноку капитана. Да, мальчишка, школьник.Угрюм; но, в общем, вылитый отец...Нет, о семье я ничего не знаю.И о знакомых тоже. Он меняни с кем, насколько помню, не знакомил.Простите, я налью себе еще.Да, совершенно верно: душный вечер.Нет, я не знаю, кто его убил.Как вы сказали? Что вы! Это – тряпка.Сошел с ума от ферзевых гамбитов.К тому ж они приятели. Чегоя не могла понять, так этой дружбы.Там, в ихнем клубе, они так дымят,что могут завонять весь южный берег.Нет, капитан в тот вечер был в театре.Конечно, в штатском! Я не выношуих форму. И потом мы возвращалисьобратно вместе.Мы его нашлив моем парадном. Он лежал в дверях.Сначала мы решили – это пьяный.У нас в парадном, знаете, темно.Но тут я по плащу его узнала:на нем был белый плащ, но весь в грязи.Да, он не пил. Я знаю это твердо;да, видимо, он полз. И долго полз.Потом? Ну, мы внесли его ко мнеи позвонили в отделенье. Я?Нет – капитан. Мне было просто худо.Да, все это действительно кошмар.Вы тоже так считаете? Как странно.Ведь это ваша служба. Вы правы:да, к этому вообще привыкнуть трудно.И вы ведь тоже человек... Простите!Я неудачно выразилась. Да,пожалуйста, но мне не наливайте.Мне хватит. И к тому ж я плохо сплю,а утром – репетиция. Ну, развекак средство от бессонницы. Вы в этомубеждены? Тогда – один глоток.Вы правы, нынче очень, очень душно.И тяжело. И совершенно нечемдышать. И все мешает. Духота.Я задыхаюсь. Да. А вы? А вы?Вы тоже, да? А вы? А вы? Я больше -я больше ничего не знаю. Да?Я совершенно ничего не знаю.Ну, что вам нужно от меня? Ну, что вы...Ну, что ты хочешь? А? Ну что? Ну что?"