Собрание сочинений - Бродский Иосиф Александрович - Страница 104

104

3. Т. Зимина

Т. Зимина, прелестное дитя.Мать – инженер, а батюшка – учетчик.Я, впрочем, их не видел никогда.Была невпечатлительна. Хотяна ней женился пограничный летчик.Но это было после. А бедас ней раньше приключилась. У неебыл родственник. Какой-то из райкома.С машиною. А предки жили врозь.У них там было, видимо, свое.Машина – это было незнакомо.Ну, с этого там все и началось.Она переживала. Но потомдела пошли как будто на поправку.Вдали маячил сумрачный грузин.Но вдруг он угодил в казенный дом.Она же – отдала себя прилавкув большой галантерейный магазин.Белье, одеколоны, полотно– ей нравилась вся эта атмосфера,секреты и поклонники подруг.Прохожие таращатся в окно.Вдали – Дом Офицеров. Офицеры,как птицы, с массой пуговиц, вокруг.Тот летчик, возвратившись из небес,приветствовал ее за миловидность.Он сделал из шампанского салют.Замужество. Однако в ВВСужасно уважается невинность,возводится в какой-то абсолют.И этот род схоластики винойтому, что она чуть не утопилась.Нашла уж мост, но грянула зима.Канал покрылся коркой ледяной.И вновь она к прилавку торопилась.Ресницы опушила бахрома.На пепельные волосы струитсияние неоновая люстра.Весна – и у распахнутых дверейпоток из покупателей бурлит.Она стоит и в сумрачное руслоглядит из-за белья, как Лорелей.

4. Ю. Сандул

Ю. Сандул. Добродушие хорька.Мордашка, заострявшаяся к носу.Наушничал. Всегда – воротничок.Испытывал восторг от козырька.Витийствовал в уборной по вопросу,прикалывать ли к кителю значок.Прикалывал. Испытывал восторгвообще от всяких символов и знаков.Чтил титулы и звания, до слез.Любил именовать себя «физорг».Но был старообразен, как Иаков,считал своим бичем фурункулез.Подвержен был воздействию простуд,отсиживался дома в непогоду.Дрочил таблицы Брадиса. Тоска.Знал химию и рвался в институт.Но после школы загремел в пехоту,в секретные подземные войска.Теперь он что-то сверлит. Говорят,на «Дизеле». Возможно и неточно.Но точность тут, пожалуй, ни к чему.Конечно, специальность и разряд.Но, главное, он учится заочно.И здесь мы приподнимем бахрому.Он в сумерках листает «Сопромат»и впитывает Маркса. Между прочим,такие книги вечером как разособый источают аромат.Не хочется считать себя рабочим.Охота, в общем, в следующий класс.Он в сумерках стремится к рубежаминым. Сопротивление металлав теории приятнее. О да!Он рвется в инженеры, к чертежам.Он станет им, во что бы то ни стало.Ну, как это... количество труда,прибавочная стоимость... прогресс...И вся эта схоластика о рынке...Он лезет сквозь дремучие леса.Женился бы. Но времени в обрез.И он предпочитает вечеринки,случайные знакомства, адреса.«Наш будущий – улыбка – инженер».Он вспоминает сумрачную массуи смотрит мимо девушек в окно.Он одинок на собственный манер.Он изменяет собственному классу.Быть может, перебарщиваю. Ноиспользованье класса напрокатопаснее мужского вероломства.– Грех молодости. Кровь, мол, горяча. -я помню даже искренний плакатпо поводу случайного знакомства.Но нет ни диспансера, ни врачаот этих деклассированных, чтобсебя предохранить от воспаленья.А если нам эпоха не жена,то чтоб не передать такой микробиз этого – в другое поколенье.Такая эстафета не нужна.

5. А. Чегодаев

А. Чегодаев, коротышка, врун.Язык, к очкам подвешенный. Гримасасомнения. Мыслитель. Обожалкасаться самых задушевных струнв сердцах преподавателей – вне класса.Чем покупал. Искал и обнажалпороки наши с помощью стеннойс фрейдистским сладострастием (границумеж собственным и общим не провесть).Родители, блистая сединой,доили знаменитую таблицу.Муж дочери создателя и тестьв гостиной красовались на стенеи взапуски курировали детството бачками, то патлами брады.Шли дни, и мальчик впитывал вполнеполярное величье, чье соседствов итоге принесло свои плоды.Но странные. А впрочем, бородаверх одержала (бледный исцелителькурсисток русских отступил во тьму):им овладела раз и навсегдаромантика больших газетных литер.Он подал в Исторический. Емуне повезло. Он спасся от сетей,расставленных везде военкоматом,забился в угол. И в его мозгузамельтешила масса областейпознания: Бионика и Атом,проблемы Астрофизики. В кругусвоих друзей, таких же мудрецов,он размышлял о каждом варианте:какой из них эффектнее с лица.Он подал в Горный. Но в конце концовнырнул в Автодорожный, и в дискантевнезапно зазвучала хрипотца:"Дороги есть основа... Таковаих роль в цивилизации... Не боги,а люди их... Нам следует расти..."Слов больше, чем предметов, и слованайдутся для всего. И для дороги.И он спешил их все произнести.Один, при росте в метр шестьдесят,без личной жизни, в сутолоке парнойчем мог бы он внимание привлечь?Он дал обет, предания гласят,безбрачия – на всякий, на пожарный.Однако покровительница встречВенера поджидала за угломв своей миниатюрной ипостаси -звезда, не отличающая ночьот полудня. Женитьба и диплом.Распределенье. В очереди к кассеобъятья новых родственников: дочь!Бескрайние таджикские холмы.Машины роют землю. Чегодаеврукой с неповзрослевшего лицастирает пот оттенка сулемы,честит каких-то смуглых негодяев.Слова ушли. Проникнуть до концав их сущность он – и выбраться по туих сторону – не смог. Застрял по эту.Шоссе ушло в коричневую мглуобоими концами. Весь в поту,он бродит ночью голый по паркетуне в собственной квартире, а в углубольшой земли, которая – кругла,с неясной мыслью о зеленых листьях.Жена храпит... о Господи, хоть плачь...Идет к столу и, свесясь из угла,скрипя в душе и хорохорясь в письмах,ткет паутину. Одинокий ткач.