Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 116

116

15И долго неожиданную вестьНикто не смел Арсению принесть.Но, наконец, решились: он внимал,Хотел вскочить, и неподвижен стал,Как мраморный кумир, как бы мертвец,С открытым взором встретивший конец!И этот взор, не зря, смотрел вперед,Блестя огнем, был холоден как лед,Рука, сомкнувшись, кверху поднялась,И речь от синих губ оторвалась:На клятву походила речь его,Но в ней никто не понял ничего;Она была на языке родном —Но глухо пронеслась, как дальний гром!..16Бежали дни, Арсений стал опять,Как прежде, видеть, слышать, понимать,Но сердце, пораженное тоской,Уж было мертво, – хоть в груди живой.Умел изгнать он из него любовь;Но что прошло, небывшим сделать вновьКто под луной умеет? Кто мечтамНазначит круг заветный, как словам?И от души какая может власть Отсечь ее мучительную часть?Бежали дни, ничем уж не был онОтныне опечален, удивлен;Над ним висеть, чернеть гроза могла,Не изменив обычный цвет чела;Но если он, не зная отвести,Удар судьбы умел перенести,Но если показать он не желал,Что мог страдать, как некогда страдал,То язва, им презренная, потомВсе становилась глубже, – день за днем!Он Клару не умел бы пережить,Когда бы только смерть… но изменить?И прежде презирал уж он людей:Отныне из безумца – стал злодей.И чем же мог он сделаться другим,С его умом и сердцем огневым?17Есть сумерки души, несчастья след,Когда ни мрака в ней, ни света нет.Она сама собою стеснена,Жизнь ненавистна ей и смерть страшна;И небо обвинить нельзя ни в чем,И как назло все весело кругом!В прекрасном мире – жертва тайных мук,В созвучии вселенной – ложный звук,Она встречает блеск природы всей,Как встретил бы улыбку палачейПриговоренный к казни! И назадОна кидает беспокойный взгляд,Но след волны потерян в бездне вод,И лист отпавший вновь не зацветет!Есть демон, сокрушитель благ земных,Он радость нам дарит на краткий миг,Чтобы удар судьбы сразил скорей.Враг истины, враг неба и людей,Наш слабый дух ожесточает он,Пока страданья не умчат как сонВсе, что мы в жизни ценим только раз, Все, что ему еще завидно в нас!..18Против Литвы пошел великий князь.Его дружины, местью воспалясь,Грозят полям и рощам той страны,Где загорится пламенник войны.Желая защищать свои права,Дрожит за вольность гордая Литва,И клевы хищных птиц, и зуб волковСкользят уж по костям ее сынов.19И в русский стан, осенним, серым днем,Явился раз, один, без слуг, пешком,Боец, известный храбростью своей, —И сделался предметом всех речей.Давно не поднимал он щит и шлем,Заржавленный покоем! И зачемЯвился он? Не честь страны роднойОн защищать хотел своей рукой;И между многих вражеских сердецОдно лишь поразить хотел боец.20Вдоль по реке с бегущею волнойРазносит ветер бранный шум и вой.В широком поле цвет своих дружинСвели сегодня русский и литвин.Чертой багряной серый небосклонОт голубых полей уж отделен,Темнеют облака на небесах,И вихрь несет в глаза песок и прах:Все бой кипит; и гнется русский строй,И, окружен отчаянной толпой,Хотел бежать… но чей знакомый гласВсе души чудной силою потряс?Явился воин: красный плащ на нем,Он без щита, он уронил шелом;Вооружен секирою стальной,Предстал – и враг валится, и другой,С запекшеюся кровью на устах,Упал с ним рядом. Обнял тайный страхСынов Литвы: ослушные кониБраздам не верят! тщетно бы ониХотели вновь победу удержать:Их гонят, бьют, они должны бежать!Но даже в бегстве, обратясь назад,Они ударов тяжких сыплют град.21Арсений был чудесный тот боец.Он кровию решился, наконец,Огонь в груди проснувшийся залить.Он ненавидит мир, чтоб не любитьОдно созданье! Кучи мертвецовКругом него простерты без щитов,И радостью блистает этот взор,Которым месть владеет с давних пор.Арсений шел, опередив своих,Как метеор меж облаков ночных;Когда ж заметил он, что был одинСреди жестоких, вражеских дружин,То было поздно! «Вижу, час настал!» —Подумал он, и меч его искалСвоей последней жертвы. «Это он!» —За ним воскликнул кто-то. Поражен,Арсений обернулся, – и хотелПроклятье произнесть, но не умел:Как ангел брани, в легком шишаке,Стояла Клара, с саблею в руке;И юноши теснилися за ней,И словом и движением очейРаспоряжая пылкою толпой,Она была, казалось, их судьбой.И, встретивши Арсения, онаНе вздрогнула, не сделалась бледна,И тверд был голос девы молодой,Когда, взмахнувши белою рукой,Она сказала: «Воины! вперед!Надежды нет, покуда не падетНадменный этот русский! Перед нимОни бегут – но мы не побежим.Кто первый мне его покажет кровь,Тому моя рука, моя любовь!»