Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 117

117

22Арсений отвернул надменный взор,Когда он услыхал свой приговор.«И ты против меня!» – воскликнул он;Но эта речь была скорее стон,Как будто сердца лучшая струнаВ тот самый миг была оборвана.С презреньем меч свой бросил он потомИ обернулся медленно плащом,Чтобы из них никто сказать не смел,Что в час конца Арсений побледнел.И три копья пронзили эту грудь,Которой так хотелось отдохнуть,Где столько лет с добром боролось зло,И наконец оно превозмогло.Как царь дубравы, гордо он упал,Не вздрогнул, не взглянул, не закричал.Хотя б молитву или злой упрекОн произнес! Но нет! он был далекОт этих чувств: он век счастливый свойОпередил неверящей душой;Он кончил жизнь с досадой на челе,Жалея, мысля об одной земле, —Свой ад и рай он здесь умел сыскать.Других не знал, и не хотел он знать!..23И опустел его высокий дом,И странников не угощают в нем;И двор зарос зеленою травой,И пыль покрыла серой пеленойСвятые образа, дубовый столИ пестрые ковры! и гладкий полНе скрыпнет уж под легкою ногойКрасавицы лукавой и младой.Ни острый меч в серебряных ножнах,Ни шлем стальной не блещут на стенах;Они забыты в поле роковом,Где он погиб! В покое лишь одномВсе, все как прежде: лютня у окна,И вкруг нее обвитая струна;И две одежды женские лежатНа мягком ложе, будто бы назадТому лишь день, как дева стран чужихСюда небрежно положила их.И, раздувая полог парчевой,Скользит по ним прохладный ветр ночнойКогда сквозь тонкий занавес окнаГлядит луна – нескромная луна!24Есть монастырь, и там в неделю разЗа упокой молящих слышен глас,И с честью перед набожной толпойАрсений поминается порой.И блещет в церкви длинный ряд гробов,Украшенный гербом его отцов;Но никогда меж них не будет тот,С которым славный кончился их род.Ни свежий дерн, ни пышный мавзолейНе тяготит сырых его костей;Никто об нем не плакал… лишь одна,Монахиня!.. Бог знает, кто она?Бог знает, что пришло на мысли ейЖалеть о том, кто не жалел об ней!..Увы! Он не любил, он не жалел,Он даже быть любимым не хотел,И для нее одной был он жесток:Но разве лучше поступил с ним рок?И как не плакать вечно ей о том,Кто так обманут был, с таким умом,Кто на земле с ней разлучен судьбойИ к счастью не воскреснет в жизни той?..В печальном только сердце может страстьИметь неограниченную власть:Так в трещине развалин иногдаБереза вырастает: молодаИ зелена – и взоры веселит,И украшает сумрачный гранит!И часто отдыхающий пришлецГрустит об ней, и мыслит: наконецПорывам бурь и зною предана,Увянет преждевременно она!..Но что ж! – усилья вихря и дождейНе могут обнажить ее корней,И пыльный лист, встречая жар дневной,Трепещет все на ветке молодой!..

Аул Бастунджи

Посвященье

1Тебе, Кавказ – суровый царь земли, —Я снова посвящаю стих небрежный:Как сына ты его благословиИ осени вершиной белоснежной!От ранних лет кипит в моей кровиТвой жар и бурь твоих порыв мятежный;На севере, в стране тебе чужой,Я сердцем твой, – всегда и всюду твой!..2Твоих вершин зубчатые хребтыМеня носили в царстве урагана,И принимал меня, лелея, тыВ объятия из синего тумана.И я глядел в восторге с высоты,И подо мной, как остов великана,В степи обросший мохом и травой,Лежали горы грудой вековой.3Над детской головой моей венцомСвивались облака твои седые;Когда по ним, гремя, катался гром,И, пробудясь от сна, как часовые,Пещеры откликалися кругом,Я понимал их звуки роковые,Я в край надзвездный пылкою душойЛетал на колеснице громовой!..4Моей души не понял мир.Ему Души не надо. Мрак ее глубокий,Как вечности таинственную тьму,Ничье живое не проникнет око.И в ней-то недоступные умуЖивут воспоминанья о далекойСвятой земле… ни свет, ни шум земнойИх не убьет… я твой! я всюду твой!..

Глава первая

IМежду Машуком и Бешту, назадТому лет тридцать, был аул, горамиЗакрыт от бурь и вольностью богат.Его уж нет. Кудрявыми кустамиПокрыто поле: дикий виноград,Цепляясь, вьется длинными хвостамиВокруг камней, покрытых сединой,С вершин соседних, сброшенных грозой!..IIНи бранный шум, ни песня молодойЧеркешенки уж там не слышны боле;И в знойный летний день табун степнойБез стражи ходит там, один, по воле;И без оглядки с пикой за спинойДонской казак въезжает в это поле;И безопасно в небесах орел,Чертя круги, глядит на тихий дол.