Привкус магии - Сергачева Юлия - Страница 167

Тишина за спиной стала вопрошающей. Подипол прекратил трястись и настороженно прищурился. Этот человек обладал на редкость гибкой психикой и легко восстанавливался после любого удара. Теперь он вновь изготовился к обороне, подтягивая внутренние, изрядно потрепанные гарнизоны своей самоуверенности.

– Господин Подипол, вы окажете нам… мм… окажете мне большую услугу, если пройдете в указанное мной место и проделаете несколько необходимых несложных действий. Не стану скрывать от вас – путешествие это, хоть и краткое, сопряжено с определенной опасностью. Но думаю, вы вернетесь живым и невредимым, если будете в точности выполнять инструкции. После этого мы разойдемся и никогда не вспомним друг о друге.

Подипол не сводил с меня лихорадочно заблестевших глаз.

– П-почему… – Он облизнул пересохшие губы. – Почему я должен оказывать вам какие-то услуги?

Я невольно усмехнулся. Все-таки он силен. Вот уже и встрепенулся, сидит прямее, пытаясь обрести утраченное достоинство. И уже из взгляда исчезло затравленное выражение, сменившись выжидательным и оценивающим. Видимо, он уже чуял нечто, что еще не осознавал я сам.

– Потому, что во время своего прошлого визита в ваш дом я забрал из сейфа диски с весьма любопытными записями…

Подипол дернулся и оцепенел. Вытаращился, силясь выдавить хоть слово. Руки заскребли по полу, собирая ковер жесткими складками.

– Ты!! – сипло выдохнул наконец его перекошенный рот. – Так это был ты… Полиция уже… – Он осекся и сразу же, без перехода, прошипел: – Не знаю, о чем ты говоришь… Щенок, – добавил он с наслаждением.

– Знаешь, – возразил я жестко. – Хочешь посмотреть? На процесс обретения силы юными адептками…

– Не… не может быть! Все уничтожено пожаром… Деньги и… Все!

– Я сохранил вашу коллекцию, – уверенно солгал я. – Вытащил заранее… Хотел сообщить полиции, но решил приберечь на такой вот случай. Видите, пригодилось…

– Не докажете! Ничего не докажете! Монтаж! Сейчас на компьютерах и не такое сляпают…

– А родители тех девочек тоже поверят, что это монтаж? – Спиной я почувствовал, как напряглась озадаченно Ксения. – Магические кланы поверят? А если я отнесу это в газеты?.. Ваша жизнь – это ваша репутация, не так ли, господин лауреат Мионской премии, Наставник и Учитель, а также магистр Черной и Белой магии?

Он снова растекся, как медуза на песке, пожирая меня ненавидящим взглядом.

В общем, мы договорились в конце концов.

– Скажи, – вдруг спросила негромко Ксения уже в холле, под часами, неутомимо и беспощадно отсчитывающими оставшийся до конца срок. – А если бы этот человек не был таким мерзавцем… ты бы все равно принудил его?

– Не знаю, – ответил я. Помолчал, глядя на безразлично усмехающуюся луну на часах. Ложь жгла как уголь в ладони. Терпеть можно, но зачем? И я поправился: – Да, скорее всего.

Она кивнула, не глядя на меня. Качнулись русые пряди, закрывая лицо. Она не убрала их привычным жестом.

Подипол молчал, пока мы вскрывали дверь в Логово. Втроем это оказалось проще, но как только в каменной кладке появилась узкая, с волосок, щель, мы опрометью бросились наверх, отползли, стыдясь смотреть друг на друга. Страх – темный, всепоглощающий – гнал нас оттуда. И не только страх, но еще и нестерпимое, жесткое давление, имеющее плоть и запах. Не отвратительный, но непереносимый для живых. Так могла бы пахнуть смерть. Или обратная сторона всех вещей.

Как мы смогли пройти этим путем тогда?

– Тебе еще нужна помощь? – сдавленным голосом спрашивает Ксения.

Я отрицательно качаю головой. Мне не нужна помощь. И свидетели мне тоже ни к чему.

Ксения, побелев и пошатываясь, двинулась прочь из подвала. Герайд подхватил ее, помогая подняться. Я со всхлипом втянул пыльный воздух, испытывая почти непреодолимое желание устремиться за ними. Теперь, когда дверь в Логово была открыта, оставаться рядом с ней было равносильно нахождению возле доменной печи. Только затапливало все вокруг опаляющей, нестерпимой стужей.

Как я и ожидал, Подипол, хоть и явно чувствовал себя не в своей тарелке, перенес происходящее легче всех остальных. Он даже нашел в себе мужество на насмешку, наблюдая за нашими конвульсиями. Он явно чуял что-то. И это что-то его пугало, но пока умеренно.

– Идите, – угрюмо велел я, указав на люк. – И не пытайтесь избавиться от моего присутствия. Поверьте, будет хуже. Если вы останетесь там в одиночестве, никогда не найдете дорогу обратно и сгорите в считанные часы…

– Не знаю, что за цель у вас, юноша, – неожиданно мягким голосом, но с прежней жесткой насмешкой на губах произнес Подипол, глядя на меня. – Но, стремясь к этой цели, вы уничтожаете то, что должно быть для вас важнее… Эта девушка… Напрасно вы позволили ей присутствовать. Теперь, что бы вы ни делали, она будет помнить о…

– Идите, – сквозь зубы процедил я и толкнул его. Слегка, хотя мне хотелось ударить изо всех сил.

Подипол замешкался на краю люка, таращась вниз, во тьму. Обернулся напоследок, рассматривая меня все с тем же понимающим превосходством. Мерзавец.

Как только он спустился вниз, я предпринял усилие и сосредоточился. Мир вокруг потек и приобрел некую аморфность. Теперь можно было протянуть… нет, не руки, но то, что ощущалось как мои собственные неимоверно длинные конечности, и запустить пальцы в пористую желто-розовую губку чужого мозга, нащупать упругие, подвижные шарики глазных яблок, проникнуть в чужое, источающее удушливые миазмы тело…

Слиться. Видеть его глазами. Чувствовать его боль и постепенно нарастающую тревогу. Двигаться вместе с ним… Направлять.

Зеленовато-черный мир распахнулся, заново принимая незваных гостей. Я слышу… нет, скорее, просто ощущаю, как смутный страх Лавра прорывается, будто гнойник, и человек надсадно орет, повалившись ниц и царапая камень галереи… Зеленое сверкание, угольная тьма, искаженное пространство наваливается на него, сбивая с ног и лишая рассудка… Оглушающее давление накатывает, пытаясь смять дерзкого человечишку, и, не находя сопротивления, просто проникает через него…

На несколько мгновений я сам теряю самообладание. За это время Подипол успевает переползти к краю обрыва, притянутый чужим голодным зовом снизу… И утянуть его обратно стоит неимоверных усилий.