Единственная на всю планету. Трилогия (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 117

Они все трое забрались на задние сидения, при этом Люда, которая сегодня не видела Александру, буркнула что-то невнятное, что при известной фантазии можно было принять за приветствие.

– Не обращай на нее внимания, – мысленно сказала Ольга. – Она в школе со всеми уже более или менее нормально общается, а вот с нами не хочет. И черт с ней, все равно через неделю уедет.

– Ты на нее обиделась, – заметила Саша, разворачивая машину.

– Обиделась, – согласилась Ольга. – Я ей помогала уже не из-за ее отца, а из-за нее самой, и считала подругой. Ничего, ошибаются все, а мне урок на будущее.

У съезда Ольга с Нором вышли и увидели несущегося к ним со всех ног Хитреца.

– Вот кто никогда не предаст! – сказала Ольга, обнимая кабана и прижимаясь щекой к его морде, – а я ему уделяю так мало времени! Хитрец, давай будем с тобой гулять? У нас в сарае есть санки. Прицепить их к твоему ошейнику и будешь меня катать. Тебе меня везти будет совсем не трудно.

– Очень практичный подход к любви, – одобрил Нор. – Надеюсь, меня ты ни во что запрягать не станешь. А мысль насчет прогулок достойна внимания. Только я бы предложил не запрягать несчастного кабана, а взять лыжи, которые мы купили, но так ни разу и не использовали, и накатать лыжню. А Хитрец может побегать где-нибудь поблизости.

– Пока не получится, – вздохнула Ольга. – Некогда гулять, особенно мне. Вот поженим отца, и Саша меня разгрузит с готовкой... А на каникулах отменим все занятия в секции и будем готовиться к экстернату и гулять! Красота! Нор, пошли домой. Приморозило, а мы одеты для школы, а не для прогулок.

– Саша приехала, – сказал он. – Возьми мою сумку и иди в дом, а я закрою за машиной ворота.

– К нам едет кто-то еще, – сказала Ольга. – Это Сергей. Не закрывай ворота, пусть тоже заезжает во двор. Закроем, когда он уедет.

– Что вы застряли во дворе? – выглянул из-за двери отец. – Саша когда еще позвонила, что вас привезла. Что-нибудь случилось?

– Все нормально, папа, – успокоила его Ольга. – Дышали воздухом и мечтали о том, как будем гулять на каникулах. Сергей приехал.

– Да, я знаю, – сказал Егор. – Он мне звонил. Заходите, будем разбирать ваши художества.

– Вот, блин! – с досадой сказала Ольга. – Что еще этим в полиции неймется. Вроде все сделала правильно. И ведь просила Сергея не выкладывать отцу!

Они освободились от курток и сапог, побросали в свою комнату сумки и пошли на кухню, где Ольга сразу же поставила греть воду для чая.

– Здравствуйте, орлы, – поздоровался с ними Сергей. – Чай будет? Тогда держи этот кулек. Решил подсластить жизнь, которая у меня в последнее время вашими стараниями получается горько-соленая.

– Эклеры! – обрадовалась Ольга. – Спасибо!

– Благодарить будешь потом, если захочешь, – сказал он и обратился к зашедшим на кухню Егору и Александре. – Садитесь, проведем разбор полетов этой кадры. Колись, ты у нас свою магию применяла?

– Самую малость, – потупилась Ольга. – И только в ответ на произвол!

– Я тебя не пойму, – сказал Сергей. – То фактически взрослый и очень неглупый человек, то какая-то бездумная малолетка.

– Может быть, нам все-таки расскажут, что произошло? – спросил отец.

– Пусть она рассказывает, – кивнул Сергей на Ольгу. – А я дополню.

– Мне в секцию прислали одного балбеса, – начала рассказывать Ольга. – Он у меня проходил по обязательному списку, только наша борьба ему была до лампочки, что он прямо сказал на первом же занятии. Сказал, что и без нее всем нам морды начистит. Я его выгнала. Без рук выгнала! Через несколько дней заявился его отец. Вполне нормальный мужчина. Мы с ним поговорили, и он принял мои объяснения. Не приняла его женушка. Она работает главбухом на одном из заводов нашего комбината. Стерва еще та. Дома они поспорили из-за своего сына и моей секции. Результатом этого спора стало то, что они разошлись.

– И кто же тебе об этом докладывал? – спросил Сергей.

– Прочла в памяти у мадам Тарасовой. Мы достаточно долго были рядом. Она ему еще сказала, что, мол, вытурит меня на фиг из секции. А для начала вытурила мужа из дома на его старую квартиру и отобрала машину.

– Суровая женщина, – заметил Егор.

– Дура она, – убежденно сказала Ольга. – И муж ей сказал то же самое. И добавил, что не раз встречал хороших профессионалов, которые страдали от недостатка ума. Она потом сама ревела, но уже поезд ушел. Так она на мой счет записала не только сынка, но и мужа. А в воскресенье вместе с сыном заявилась скандалить к нам на секцию.

– Так уж и скандалить? – не поверил Егор.

– Папа, если я что-то говорю, то только то, в чем уверена! – возмутилась Ольга. – Когда приходят договариваться, так по-хамски себя не ведут. А она еще перед своим визитом созвонилась с этим капитаном Масловым и договорилась о том, что если мы на нее наедем, он примет меры. Это я тоже выудила из ее памяти. По поведению ясно, что они знакомы, но во внешнем слое о нем больше ничего не было, а глубоко я не копала.

– Почему ты думаешь, что они знакомы? – спросил Сергей.

– Она его называла Колей, а он ее – Вероникой Петровной. Ее сынок оскорбил память Олега, поэтому ему предложили заткнуть пасть и убраться, а он вместо этого полез в драку. Понятно, что отгреб плюх. Сразу же примчалась машина с двумя бравыми полицейскими, которые по указке мадам Тарасовой загребли меня и парня, врезавшего Виталию. Нет, вели они себя вежливо, но ни нас, ни свидетелей происшествия не опрашивали.

– И ты удержалась и не пустила в ход магию? – удивился отец.

– Мне было интересно чем все закончиться, – призналась Ольга. – И еще я разозлилась. Можно было бы поставить точку в этом конфликте, но для этого мне пришлось бы организовать Веронике Петровне инфаркт. Все остальное, что мне пришло в голову, давало бы только отсрочку или привлекло ко мне внимание.

– А так ты к себе внимания не привлекла! – с сарказмом сказал Сергей. – В городе нет ни одного полицейского, который не знал бы, что малявка, повязавшая со своими родными пятерых киллеров, с мясом выдрала погоны с плеч капитана Маслова. И что капитан Маслов ее после этого пинал ногами и был за этим занятием застукан Головиным.

– Ты разжаловала капитана? – удивился отец.

– Все было не совсем так, – возразила Ольга. – Он нас начал запугивать. Понятно, что все равно отпустили бы, особенно когда узнал бы, кто отец Борьки. А мне вообще приписать было нечего, так как я этого придурка Витальку пальцем не трогала. Но промурыжили бы нас долго. Мне такой финал был не нужен. Он угрожал мне, я стала угрожать ему. Сказала, что сниму с него погоны, а он заявил, что с интересом посмотрит, как я это проделаю. Я и показала.

– Это с твоей стороны, конечно, наглость, – сказал Сергей. – И его слова тебя не оправдывают. Ну ладно, тебя возмутили его нарушения и ты сорвала погоны, не зная, что понесешь наказание. Тебе всего шестнадцать, а население знанием законов не обременено. Понятно, что его возмутило твое поведение. Но, убей меня бог, никогда не поверю в то, что Николай тебя так хряснул по голове, как об этом говорят! У нас работают самые разные люди, и ангелов среди них нет. Но и таких, которые будут избивать девчонку, даже за такую наглость, как твоя, уже тоже нет. Когда-то были, но от них в свое время избавились. Что ты сделала?

– Сняла запрет и чуть подтолкнула, чтобы он мне врезал. А до этого ненадолго всех обездвижила и позвонила Головину, чтобы пришел. Пока он шел, немного почистила всем мозги.

– Кто бы почистил твои! – с осуждением сказал Сергей. – Ты сломала человеку жизнь. Его действия попадают под третий пункт двести восемьдесят шестой статьи. А это очень серьезно. А у него двое детей: мальчик и девочка. Пусть он допустил нарушения, но он тебя за эти погоны и пальцем не тронул бы! Скорее всего, постарался бы замять и твою наглость, и свои грешки. А ты устроила натуральную провокацию и наказала человека несоразмерно его вине. Кто тебе дал такое право? Сила? Ты знаешь, как далеко человека может завести вседозволенность?