Магистр - Степанов Николай Викторович - Страница 85

Чакра – живое воплощение судьбы-злодейки – оставляла свою печать на каждом, кто имел несчастье с ней встретиться. А если при этом бедолага еще и разговаривал с бородатой старушкой, то проблемы и горести всех мастей не заставляли себя долго ждать. Это мне довелось испытать на собственной шкуре. И можно было только догадываться, что творилось с Гнитрясом и его подданными, когда у них появилась новая госпожа – Чакра.

А сейчас именно в ее владения мы и держали путь.

Мы с савором чуть отстали, чтобы спокойно поговорить, и теперь шли позади процессии, наблюдая за всей командой. Появление новых участников экспедиции, в частности Аргизола и Баки, породило сразу две конфликтные ситуации.

Аргизол нечаянно раскрыл инкогнито Эльруина, и Хакиса, испытывающая только ей понятную неприязнь к титулованным особам, резко изменила свое отношение к юноше.

– Я думала, ты обычный парень, а ты – вон кто! – гневно произнесла девушка и, смерив презрительным взглядом короля двух королевств, добавила: – Да к тому же еще и лжец!

Она топнула маленькой ножкой и убежала к Багету.

Таинственная, непознанная и непостижимая для мужского ума женская логика! Бывший ужастик рангом недалеко ушел от Эла, тем не менее в сопровождающие девушка выбрала именно его. Теперь князь чувствовал себя неловко. Но не мог же он оттолкнуть Хакису, которая буквально повисла у него на руке? Смуглянка всем своим видом показывала, что поглощена разговором с интереснейшим собеседником, а Багет потерянно озирался на темного, как туча, юношу, демонстрируя свою непричастность к происходящему. Эльруин же просто растерялся. Это ему не со строптивыми подданными разбираться и не вопросы государственной важности решать. Тут думать надо. Не уверен, что головой, но надо.

Второй конфликт возник между самым маленьким и самым большим членами отряда. Когда измученного долгим заточением Мальгуна усадили на четвероногого пришельца из Тангора, шнырик воспринял это как личное оскорбление. Он поднял такую бучу, что окружающие сначала решили – вражеское нападение. Однако злодеем в глазах зверька оказался добродушный Баки.

Мой тезка скрипел хуже несмазанной телеги. Он путался между ног у огромного хищника, провоцируя того на ответные действия, но мохнатый Гроу спокойно продолжал движение, стараясь не наступить на юркого грызуна. Такое невнимание со стороны рыжего обладателя пышной шевелюры еще больше распаляло малыша.

Агрессивное поведение мелкого Сержа чуть не довело его самого до беды, когда мы проходили по ущелью Теплых духов. Почва в этих местах буквально парила от горячих подземных источников, и под ногами практически ничего не было видно. Как сюда попала змея, оставалось загадкой, но гадина оказалась либо чересчур голодной, либо слишком нахальной: свою охоту она решила устроить, не обращая внимания на толпу шагающего народа. Ей это едва не удалось. Пасть пресмыкающегося уже была готова накрыть занятого выяснением отношений шнырика, но… Баки после встречи с грюнзами тоже не уважал пресмыкающихся и оказался немного проворнее. Его когтистая лапа припечатала хвост змеи к земле, а вторая раздавила голову в непосредственной близости от замершего в испуге обитателя пустыни. Мохнатый Гроу так и прошел мимо оцепеневшего Сержа, словно ничего существенного не произошло. Однако у шнырика имелось свое, совершенно иное мнение. Судя по всему, хвостатый был воспитан правильно и знал, кем является враг его врага, да еще такой крупный. В результате у бывшего шушера стало на одного наездника больше, а в отряде наступила долгожданная тишина.

– Извините, – обратился Эльруин к савору, – можно Сержа на минуту?

Мы отошли в сторонку, не сбавляя общего темпа движения.

– Спасай, пропадаю, – начал он. – Мне дали полную отставку. Из-за пустяка – должность у меня неподходящая. Но не могу же я бросить королевство в трудную минуту? Сразу сочтут за труса. Что делать?

Он смотрел умоляюще. Я всегда считал, что в сердечных делах, помимо прочих, есть две большие глупости: одна – давать советы влюбленным, а другая – следовать им.

– Иди и умоляй о прощении, – вспомнил ядерное средство Сашки. Как-никак, а пятнадцатилетний опыт счастливой семейной жизни четы Березиных со счетов не спишешь. «Не важно, кто виноват, – говорил он, – главное – первым подойти с поникшей головой».

– Но я же ничего не сделал! – возмутился юноша.

– Ну тогда ходите и дуйтесь друг на друга – тоже вариант.

– Я подумаю. – Эльруин ушел в себя еще глубже и направился к независимому эксперту экспедиции – моему тезке.

Не знаю, что посоветовал Элу зверек. Издали было видно, что шнырик, сделав пару прыжков с гривы Баки на голову несчастного короля, остановил свой выбор на пышной шевелюре диковинного животного. И тут отставка? Ну и денек выдался у парня!

Только выбравшись за пределы Маргонского поля, мы устроили привал и выслушали историю похода к Оракулу.

Путешествие к Скорбной скале началось спокойно. За три дня пути произошло всего две стычки с разбойниками и встреча с одной жутко несимпатичной тварью, заброшенной в Долину Воронкой Хаоса и не обнаруженной специальным отрядом магов. После уничтожения Воронки королем Плачущих камней был создан отряд из сорока волшебников, задачей которых являлся розыск и уничтожение залетных созданий из потусторонних миров. Зачистку территории провели за месяц, но наиболее хитрые бестии иногда еще попадались.

Ситуация обострилась на Маргонском поле. Сначала произошла неприятная встреча с красным карликом Погором. Почему тот взъелся на Аргизола, богатырь так и не понял, поскольку основным аргументом гнома являлась слишком большая разница в росте между магом и обладателем красного носа. Карлик с помощью своего топора пытался устранить вопиющую несправедливость, а волшебник, естественно, не мог позволить какому-то недоростку корректировать свои габаритные размеры. Зная, что проклятие умирающего карлика – вещь смертельная, поединок с оружием был невыгоден Аргизолу при любом исходе. Но тут очень удачно подключился Мальгун. Мальчик предложил разрешить спор по-мужски, без применения оружия. Брат Эльруина ростом существенно уступал Погору, может, поэтому слова ребенка возымели действие на карлика, не прислушивавшегося к уговорам богатыря.