Калейдоскоп - Стил Даниэла - Страница 51

– Ты тут ни при чем, – попыталась она объяснить. – Я просто не могу.

– Почему? Ты должна сказать мне.

Адам, сидя на краю кровати, старался не давать волю эмоциям и понять Хилари, которая, поднявшись, повернулась нему. «Может, лучше его шокировать, чем доставлять боль?» – подумала она и произнесла:

– Меня изнасиловали… много лет назад… Хилари больше ничего не хотела говорить, надеялась, что этого будет достаточно, но, конечно, тут же последовали вопросы:

– Как?.. Кто?..

– Это долгая история.

Да и о ком ему рассказать? О Мэйде и Джорджине, которые были первыми, или о парнях? Или о Джеке, который мог бы опередить их всех и, не достигнув своей цели, избил ее до полусмерти? Все они годились на роль насильников, но будет ли Адам в состоянии выслушать кошмарную правду?

– Когда это случилось?..

– Когда мне было тринадцать лет… – Хилари набрала воздуха в легкие. – И с тех пор у меня никого не было. Наверное, я должна была тебе об этом сказать раньше.

– Господи!..

Похоже, Адама глубоко потрясло услышанное.

– Конечно, надо было мне сказать. Откуда я мог знать?

– Я думала, что это не важно.

– Правда? Тебя изнасиловали двенадцать лет назад, ты с тех пор никого не имела и на самом деле думаешь, что это не важно? Как ты могла так поступить с собой и со мной, скажи на милость! А у психотерапевта ты консультировалась?

Адам полагал, что Хилари не могла не консультироваться, все его знакомые пользовались такими услугами. Он сам обращался к психотерапевту после разрыва с женой.

– Нет, – очень спокойно ответила она и встала, чтобы надеть халат.

У Хилари были изумительная фигура и прекрасные стройные ноги, снова пробудившие в Адаме мучительное желание, но он постарался побороть себя.

– То есть как это «нет»? Тебе была оказана необходимая помощь после изнасилования? Она с трудом улыбнулась:

– Нет. Думаю, она мне была не нужна.

– Ты с ума сошла!

– Ну ладно. Скажем, я тогда не могла ее получить.

– А где ты была? На Северном полюсе? Где в современном мире нельзя получить помощь психотерапевта?

«Господи, – подумала Хилари. – Он не понимает, какой была моя жизнь. Психотерапия? Где? У Луизы или в интернате?»

– Адам, я тебе уже сказала… – Хилари охватило раздражение. Она уже сожалела о своем признании. – Я не хочу это обсуждать. Это слишком сложно.

– Слишком сложно или слишком больно?

Она отвела взгляд, чтобы Адам не видел боль, которую сам только что причинил.

– Почему бы нам просто не забыть об этом?

– О чем, о наших взаимоотношениях? Но ты же не из тех, кто легко опускает руки!

Теперь Адам по-настоящему сердился. Ради работы она лезла из кожи вон, а ради него, ради их отношений – нет.

– Адам, давай забудем о проблеме. Она постепенно сама уйдет.

– Вот как? Сколько это уже продолжается? Ты говоришь: двенадцать лет, и мне не кажется, что ты забыла обо всем. Сколько ты намерена ждать, пока проблема уйдет? Лет тридцать? А может, все пятьдесят? Тогда ты почувствуешь себя гораздо лучше, тебе будет всего шестьдесят три года и начнется ну очень богатая половая жизнь. Хилари, будь же серьезнее!

Адам взял ее за руку и увлек опять на кровать рядом с собой. Но Хилари понимала, что он хочет от нее слишком много, столько, сколько она не в состоянии ему дать; хочет сердца, души, самопожертвования, брака, детей – всего, чего лишила его жена, и даже больше того.

Она же не могла осчастливить его. Теперь она умела только брать, делиться была готова лишь очень малым. Остальное ушло. Всю свою любовь Хилари отдала очень давно, а энергию сохраняла лишь для восхождения по служебной лестнице в телекомпании.

– Я хочу, чтобы ты сходила к психотерапевту. Ожидая ответа, он напряженно вглядывался в ее лицо. Но для Хилари визит к психотерапевту был равнозначен трепанации черепа, она не желала, чтобы кто-то копался у нее в мозгах, а отчасти и боялась этого.

– Я не могу.

– Что за чушь! Почему?

– У меня нет времени.

– Надо найти. Пойми, у тебя серьезная проблема.

. Однако постепенно и Хилари начала сердиться. Он не имел права учить ее жизни только потому, что она не хотела заниматься с ним любовью.

– Может, все наладится." – Но она говорила так, как будто это ее не особенно волновало, и Адам окончательно расстроился.

– Само собой?.. Хилари кивнула.

– Я не верю.

– Дай срок, Адам. Это же всего-навсего первый раз. Адам долго молча сидел и смотрел на нее. Он увидел больше, чем ей бы хотелось.

– Ты мне очень многого не говоришь, правда? Она улыбнулась загадочной улыбкой сфинкса:

– Это не столь важно, Адам.

– Я тебе не верю. По-моему, ты всю жизнь прожила как в крепости.

– Да, раньше я так жила.

– Почему?

– Потому что вокруг было слишком много людей, которые причиняли мне боль.

– А теперь?

– Теперь я им этого не позволяю. Адаму явно было ее жаль. Он наклонился к Хилари и, ласково положив ей руку на плечо, поцеловал.

– Я не причиню тебе боли. Хил… Клянусь… В его глазах стояли слезы. Хилари очень хотела бы ответить ему взаимностью, но не могла. Она теперь точно знала, что не способна испытывать нежных чувств к кому бы то ни было, разве этот кто-то сумел бы пробудить в ней неведомую страсть, но такого она тоже не могла себе представить.

– Я люблю тебя…

Ответом на эти слова был только ее печальный взгляд. Адам улыбнулся и снова ее поцеловал. Он понял, и это тронуло Хилари.

– О'кей… Можешь ничего не говорить… Только позволь мне любить тебя.

Он уложил ее спиной на подушки и стал пальцем нежно водить по ее телу; с боков к пупку и обратно, обрисовывал ее груди, гладил плавными движениями живот. Затем в эти ласки включился язык.

Так продолжалось очень долго. Хилари забыла о своей бесчувственности, извивалась в его объятиях и просила большего, но Адам не спешил. Он лишь позволил ей прикасаться к себе и сам слегка поглаживал ее своим пульсирующим членом, словно рукой в атласной перчатке, пока она, наклонясь, не стала его гладить и целовать. Адам трепетал, подобно ей, а потом вдруг, сначала губами, затем пальцами, почувствовал в ней страх и нарастающее напряжение, непонятное ему, – Все хорошо, Хил… Все хорошо… Я тебя не обижу… Я… пожалуйста, деточка… пожалуйста, позволь мне… пожалуйста…