Ратоборцы - Воронова Влада - Страница 50

— Доминик… — начал было Славян, неловко стало перед таким взглядом.

— Ты отнял у Соколов игрушку, которой они забавлялись пять тысяч лет. Их вещь, их рабов. Их покорный скот, тягловых лошадей. Славян, — вампир смотрел на него с благодарностью, восхищением, преклонением (Славян покраснел, уставился в пол, пробормотал «Ну чего ты в самом деле»), — отныне ты можешь придти в любую общину в любое время и жить там сколько захочешь. Просто так — не живлянином, не гостем, а только самим собой. В каждой общинной столице у тебя теперь есть дом. Как ты любишь — на окраине, почти в лесу, изнутри обшит деревом, с гоблинской печью, когда дымоход под полом, чтобы тёплый был. С русской баней, вампирской планировкой комнат и гномьим камином в гостиной. Помолчи, — остановил его Доминик. — На все дома наложено заклятье вневременья. Когда бы и куда бы ты ни пришёл, тебя везде будет ждать жаркая баня, свежая постель, горячая еда и огонь в камине. Заклятье заперто на твою кровь, и никто другой не сможет войти даже в ворота.

О заклятии вневременья Славян знал. Дом словно выходил из временного потока в том виде, в каком застала его активация заклятья — с едой, огнём в камине, банным жаром. Возвращался из небытия, стоило отпереть замыкающий контур вневременья, таким, каким и был — со свежеприготовленным обедом и чистыми простынями.

— Так что уходить из общины соберёшься, — напомнил вампир, — приберись и поесть приготовь, чтобы в пустой свинушник не возвращаться.

— Доминик, — решительно начал Славян, — это слишком доро…

— Помолчи, — прервал повелитель Латирисы. — Так решил Союз Общин. И не спорь. Долг благодарности надо отдавать. И принимать!!! Или хочешь, чтобы тебе серебро сунули?

— Нет!

— Вот и молчи. И надеюсь, Латирисе ты всё-таки отдашь предпочтение.

— Спасибо, — только и пробормотал Славян.

Вампир ничего не ответил, сосредоточенно смотрел в огонь.

— Для Соколов ты теперь главный враг, — сказал он после долгого молчания.

— Но я же ничего не делал!

— То-то и оно. Если б делал, всё было бы просто и понятно. А так — перепугал ты их до смерти. Твоей смерти.

— Ерунда, — не поверил Славян.

— И не надейся, самая что ни на есть реальность.

— Доминик, — вспомнил начало разговора Славян, — если тебе неприятно, не отвечай…

— Да ты и так почти обо всём догадался, — вздохнул вампир. — Да, Славян, мы мутанты. Человеки сотворили сами себя, сами с ветки слезли, прошли путь от обезьян до людей, вы самородны, самосотворенцы, а все волшебные расы без исключения созданы, и созданы человеками. Так что раннесредневековые споры христианских и мусульманских церковников, есть ли у нас душа, начались не на пустом месте. К счастью, в девятом веке душу нам всё-таки решили оставить.

— Генная инженерия в Древнем Египте, — с ехидцей ответил Славян. — Ты ещё космонавтику атцекам припиши.

— Никакой генной инженерии не было. Только волшебство. Видишь ли, немногим больше пяти тысяч лет назад в Землю врезался метеорит. Поменьше того, который вызвал оледенение, но и он дел натворил немало.

Вампир немного подумал.

— Подробности особого значения не имеют, а в вкратце выглядит так: от удара структура пространства изменилась, и начал формироваться трёхсторонний мир — Техничка, Срединница, Магичка, и через сто пятьдесят лет получилось то, что мы имеем теперь. По историческим меркам, не говоря уже о геологических, — молниеносно быстро. Но что было, то было. Только вот если для геологии быстро, то для людей достаточно медленно, чтобы за эти сто пятьдесят лет успеть дел наворотить, — усмехнулся вампир. — Даже в самом начале эпохи Раннего царства, — в голосе вампира появились отчётливые учительские интонации, — древние египтяне были вовсе не такими примитивными, как может показаться с высоты двадцать первого века Новой эры. Телевизоров у них не было, но государство — в современном понимании термина — уже имелось. Заправляли там всем жрецы, фараон — живой бог, а потому богу богово, а жрецам — государственная власть. И если какой-то фараон с таким распределением ролей не соглашался, то очень быстро отправлялся на небеса к своим божественным коллегам. — Доминик с усмешкой глянул на Славяна. — У жрецов была относительно чёткая иерархическая структура, богатство и, — тут вампир скривился как от тухлого лимона, — рабы. Много рабов, больше, чем у фараона и всей знати вместе взятых. Разумеется, рабам рабская жизнь не нравилась. И те, кто им её обеспечил, тоже. Не было у жрецов страстных поклонников и среди свободных ремесленников и крестьян, слишком дорого драли за посредничество в переговорах боги-люди. Аристократия в восторг от жрецов тоже не приходила — соперники, мало того, что солидный кусок власти оттяпали, так ещё и покомандовать норовят. И как ты думаешь, что в таких случаях начинается?

— Со стороны рабов и бедноты — восстания, со стороны знати — заговоры.

— Правильно, — кивнул вампир. — Но и это ещё не всё. Примерно половину жрецов не устраивало их место в кастовой иерархии, всем хотелось верховными быть. Боги плодились как тараканы, а жрецы выясняли, у кого бог божественнее. В итоге получали междоусобные войны. Ну и кто в таких условиях нужен в первую очередь?

— Частная армия.

— Двойка, — не без злорадства ответил вампир. — Телохранители. Чтоб окончательно не обожествили прежде, чем ты армию соберёшь. А во вторую очередь — чудеса. Не забывай, речь идёт о религиозном соперничестве.

— Ну, пожалуй. И дальше что?

— Метеорит. Мир раскололся на три стороны, и, как побочный эффект, на одной из них возникла магия, вторая стала абсолютно для неё закрытой, а третья — Срединница. Но это потом. А в те времена всё было перепутанным, нестабильным, концентрация сырой магии невероятная. Хорошо ещё, людей было мало, а наволшебничали бы всей массой так, что Землю в клочья разнесло.

— И жрецы начали овладевать магией, — понял Славян.

— Ну не аристократы же с крестьянами и ремесленниками. У них другие интересы отыскивались, — пренебрежительно качнул крыльями вампир. — В хозяйстве от магии толку было мало, на войне тоже, и умненькие жрецы решили, что чем тратить силы на вспашку земли заклинаниями, лучше заклясть рабов, чтобы лопали поменьше, работали побольше, а бунтовать и не думали. Но первыми наволшебничали вовсе не пахарей, а храмовых служек. Базовой функцией у них было исполнение религиозных церемоний: танцы, пение, целительство, создание фантомов и наведение иллюзий. Разумеется, служки должны были быть очень красивыми — так верующие охотнее пойдут в храмы. Здоровыми и долгоживущими — выколдовывать из раба идеального служку долго, трудно и дорого. Догадался, кого слепили жрецы?

— Хелефайев, — ответил Славян.

— Именно. Так что они действительно и Перворождённые, и Старшая раса — по отношению к гоблинам, гномам и прочим волшебным народам. Но только не по отношению к человекам.

— Хелефайи и бойцы неплохие, — заметил Славян.

— Ещё бы, — согласился вампир. — Их дополнительная функция — телохранители и разведчики, диверсанты.

— Подожди. Но ведь артист и врач, охранник и разведчик не только внутри пары взаимоисключаются, но и пара паре противоречит. Эти четыре профессии несовместимы. Разве что врача и разведчика кое-как соединить можно, да и то…

— А чего ты хотел? — фыркнул Доминик. — Первый опыт. Да и мышление у экспериментаторов было далёким от научного. Тогда даже и понятия такого — логика — не существовало. Делали всё методами тыка и перебора вариантов, какие-то рабы подохли, какие-то выжили, а жрецы в итоге нащупали технологию наколдовывания служек. Довольно паршивенькую, с кучей побочных эффектов — уши, например… Или вечные хелефайские перепады настроения. Вторыми были гоблины. Тут жрецы уже ограничили требования и делали только хлеборобов — сильных, выносливых, работоспособных, с чутьем на растения.

— Но ведь гоблины — кочевники, — удивился Славян, — лет сто как осели, да и то не все.

— Не торопись. Всему своё время, расскажу и о гоблинах, — пообещал вампир. — Третья раса — гномы. Шахтёры, кузнецы, ювелиры. Короче — полный рабовладельческий комплект, живи и радуйся. Только вот, — хмыкнул Доминик, — мутированные рабы рабами жить почему-то не захотели. И обалдевшие от неожиданности жрецы были вынуждены поднять лапки кверху перед взбунтовавшейся собственностью.