Ратоборцы - Воронова Влада - Страница 51

— И тогда создали вампиров? — полуутвердительно сказал Славян.

— Да. Сто пятьдесят лет пространственного возмущения были уже на исходе, запасы магии стремительно иссякали, и рабы-мутанты становились в десять раз дороже, новых теперь не наколдуешь, надо удерживать тех, какие есть. И тогда были созданы вампиры, — со смесью горечи и гордости сказал Доминик. И пояснил: — Всем властителям, Славян, армия нужна в первую очередь для войны с собственным народом, к покорности его приводить. Потом для грызни за куски власти с коллегами. У защиты страны от агрессора место не то что третье — сто третье. Вот и мы были созданы, чтобы подавлять восстания волшебных рас, с которыми обычные войска справиться не могли. Жрецы учли все прежние ошибки, — от ненависти голос у вампира сел, говорил он тихо, хрипло. — Вылепили универсальных солдат, действительно идеальную расу, совершенство. А чтобы не повторялись прежние сбойки, снабдили нас Жаждой. И законом крови. И целых двести восемнадцать лет мы служили им так верно, как верен неизбежный приход Жажды. Нижний Египет фараон Менес завоевал так быстро, однозначно и неотъемлемо только потому, что пообещал Великому Дому Ра, создателям волшебных рас, статус главных жрецов страны. Они и купили власть нашей кровью. Менес въехал в Нижний Египет на вампирьих загривках.

— Но свободу вы всё-таки добыли.

— Нет, — покачал головой Доминик, — нет. Свободу нам один человек подарил. Как ты. Звали его Пинем, и был он парасхитом, сыном и внуком парахсита, то есть разделывал трупы для бальзамирования. Самая презренная профессия в Земле Кемет. Парасхиты стояли даже ниже рабов. Но Пинем прирождённым уделом довольствоваться не захотел. Он собрал людей — разных: гоблинов, человеков, хелефайев, гномов — и ушёл с ними прочь из города Нехен к верховьям Нила. Пинем хотел выстроить свой город, где не будет рабства, каст, голодных и обиженных… Строить рай на земле смешно и наивно, как летать на склеенных из тростника и папируса крыльях… Но Пинем хотя бы попытался. Другие и на это не осмеливались… — Вампир пренебрежительно хлопнул крыльями и сказал с неоспоримой твёрдостью: — Если бы странные мечтатели не пытались взлететь на крыльях из тростника и бумаги, вы никогда не вышли бы в космос.

— Верно, — согласился Славян. Вампир искоса глянул на него — недоверчиво и цепко, убедился, что Славян не лжёт, и продолжил рассказывать:

— Все волшебные долины устроены по образцу его города. С доработками, само собой, но не будь Пинема, — вампир сложил ладони лодочкой, прикоснулся кончиками больших пальцев к губам, ко лбу, склонил голову, — не было бы и наших общин. Он придумал, как обойти закон крови, по которому мы принадлежали Дому Ра. Хм… Точнее — Пинем доработал закон до логического завершения, и власть жрецов исчезла, мы больше им не принадлежали. В свой город Пинем нас, в отличие от жрецов, силой не тащил, но долги надо отдавать. Да и очень хотелось пожить в мире, где сильный слабого не бьёт, а помогает тоже стать сильным… — вампир вздохнул, закутался в крылья. — Город Пинема сровняли с землёй всего через пять месяцев после его смерти. Горожане держались до последнего, жреческо-фараоновым войскам приходилось отвоёвывать каждый метр. Это единственный случай за всю историю волшебных рас, когда хелефайи и вампиры сражались бок о бок. Но захватчиков было много, гораздо больше, чем защитников. Пинемас уничтожили. Остатки горожан ушли. В основном на Магичку, некоторые — на Срединницу. Тогда ещё сплошных перегородок не было, со стороны на сторону мог ходить кто угодно. — Вампир встал, размял крылья. — Человеки разбрелись по городам Земли Кемет. Гоблины стали кочевать по Ливийской пустыне, потом почти по всей северной Африке и юго-западной Азии. Гномы и хелефайи ушли к востоку от Нила, на приморские земли современных Ливана, Израиля и Палестины, потом уплыли за Средиземное море, расселились на побережье Эгейского, позже перебрались в западную Европу. Они всегда уходили от человеков, но вы быстро плодились и постоянно наступали беглецам на пятки. А когда драпать Перворождённым стало некуда, вместо обычных долин стали делать волшебные. Вслед за ними начали основывать закрытые долины и остальные расы. Вампиры поселились в долинах позже всех, мы вынуждены оставаться с человеками всегда, без доноров мы ничто. После гибели Пинемаса пришлось вернуться в фараоновы земли — Нехен, Сиут, Мемфис… Спустя несколько лет жрецы Ра изучили закон крови, и снова ухватили нас за Жажду. Остальное ты и так знаешь.

— А ордена? — спросил Славян. — Откуда они взялись?

— Символ Ра, а значит и его жрецов — сокол. Часть жрецов была не согласна ни с всевластием Дома Ра, ни с его политикой, и появился Дом Осириса, его культ быстро распространился по всей Земле Кемет. Символ Осириса — ястреб.

— И Ястребы никогда не пытались переманить на свою сторону лучших воинов трёхстороннего мира? — не поверил Славян.

— Чтобы до такого додуматься, — ответил Доминик, — надо быть Пинемом. А равных ему не рождалось много веков. Ну и традиции — три столетия воевали, а на четвёртое союзниками станем? Да никогда! Чтобы поумнеть, им понадобилось пять тысячелетий и подсказка иносторонца.

Посмотреть на вампира Славян не осмелился.

— А ваши языки? — торопливо спросил он. — Бессмертие? Они откуда?

— Долгожительство, — уточнил Доминик. — Хотя жизнь длиной в пять тысяч лет вполне можно назвать бессмертием, по сравнению с семьюдесятью-восьмьюдесятью годами в особенности. Побочный результат соколиного волшебства, как и собственные языки с алфавитной письменностью, и ещё кое-какие незапланированные способности. Неопытными они пять тысяч лет назад были, а позже таких уникальных возможностей, такой прорвы магии, чтобы новые расы создавать, не появлялось. Так, некромантят потихоньку, естество переделывают — тоже по мелочи, их нынешние мутанты не более чем всё те же человеки с чуть более высокими боевыми и волшебническими способностями. Вот и вся история волшебных рас и великих орденов.

Славян достал из сумки плед, надо хоть немного поспать перед отлётом.

— Доминик, — сказал он вампиру, — ни жаления, ни возмущения от меня не жди. Хочешь соплежуйством заниматься — на здоровье. Хочешь человеков ненавидеть — да пожалуйста. Основания у тебя действительно есть. Но какая, чёрт тебя побери, разница каким способом ты на свет появился — с ветки слез или в колбе вырос, мама родила или Соколы сделали? Важно только одно — как ты проживёшь, что оставишь после себя миру. И без разницы, кем ты был раньше — рабом, жрецом, фараоном, главное — кто ты сейчас, и кем станешь в будущем. И если ты не понимаешь такую простую истину, то не годишься больше ни на что, кроме как дерьмо для Соколов разгребать.

Доминик одним прыжком пересёк гостиную, схватил Славяна за горло, поднял на вытянутой руке. Легонько встряхнуть — и всё.

— Ну и чего ждёшь? — прохрипел Славян.

Вампир швырнул его на пол, пошёл к двери.

— Обезьяныш.

— От упыря слышу. — Славян поднялся, потёр горло. Придурок крылатый! А может, и хорошо, что ушёл? Поссорились, связь прервётся, забудет. Что бы Доминик не говорил, а Славян сейчас компания скверная. Да и вообще, вампир, считай, бессмертный, а ему и до сорока не дожить. Зачем причинять боль, заставлять оплакивать себя? Лучше уйти тихо, по-английски, никого не оставляя и ни с кем не прощаясь. Огонь в камине прогорел, комнату окончательно заняли ночь и блеклый лунный свет.

Вернулся вампир бесшумно, пристроился в кресле у двери, закрылся крыльями и старательно делал вид, что его здесь нет. Славян не мешал.

— Ты спишь? — тихо спросил вампир спустя несколько минут.

— Да, — улыбнулся в темноте Славян. — Сплю.

— Это хорошо, — совершенно серьёзно ответил Доминик. — Славян, — попросил он ещё тише, в голосе звучала откровенная мольба, — не дай Соколам тебя убить.

— Да ни в коем случае.