Путевые записки эстет-энтомолога - Забирко Виталий Сергеевич - Страница 56

Мы шли еще минут пять, и я готов был уже вспылить, как неожиданно оказался возле знакомой двустворчатой двери.

— Прошу вас! — с торжественным апломбом пригласил Броуди, распахивая створки и пропуская меня вперед.

Чувствуя себя сбитым с толку, я ступил на порог и вошел в зал. Однако доля предубежденности, что за двусмысленным обещанием Броуди показать мне некий сюрприз и за путем, которым мы сюда шли, скрывается какой-то подвох, не исчезла. Зал был вроде бы тот же: те же стены, увешанные гобеленами, те же мраморные колонны, тот же расписной потолок, те же окна, тот же постамент в центре зала, на котором стоял песчаниковый бюст царицы Нэфр'ди-эт. И все же чего-то не хватало. Но чего именно недостает, мешало определить угнетенное состояние.

Я попытался сосредоточиться, однако ничего не получилось. И тогда я призвал на помощь биочип, легко восстановивший в памяти картинку зала, которую я на протяжении месяца ежедневно наблюдал по утрам и вечерам. Разница оказалась настолько неправдоподобной, что я обомлел. Из зала исчезли хейриты, а защитное поле вокруг экспоната было отключено.

— Где охрана? — металлическим голосом спросил я.

Броуди расхохотался.

— Сюрприз! — протянул он.

— Где охрана?! — повысил я голос. Угнетенное состояние не располагало к шуткам и розыгрышам. Я был готов убить Броуди. Промелькнувшая было мысль, что Броуди попытается обменять видеопленку с моими вчерашними «подвигами» на скульптуру Нэфр'ди-эт, испарилась без следа. Это совсем глупо — владелец-то не я… Похоже, все, что сейчас происходило, не имело никакого отношения к моим похождениям на озере Чако. Что-то я стал чересчур мнительным…

— А вы подойдите ближе и попытайтесь взять скульптуру! — по-прежнему веселясь, предложил раймондец. Рот у него был растянут до ушей, в глазах нагло перемигивались хитрые искорки.

С трудом удержавшись, чтобы не броситься на привидевшееся в Броуди «облое чудище», я сглотнул тугой ком, перекрывший горло, шагнул к постаменту и протянул руку. Рука прошла сквозь песчаниковый бюст египетской царицы, как сквозь «неощутимую пыль».

— Сюрприз! — повторил Броуди и снова заливисто расхохотался. — Мы создали голограмму скульптуры, и теперь она будет экспонироваться вместо оригинала!

— Вы не имели права… — выдохнул я.

— Почему? — хитро улыбаясь, Броуди сделал удивленное лицо. — В пункте 6.3 нашего договора нам предоставлено право фотографировать экспонат. Мы им и воспользовались.

Взяв себя в руки, я вновь обратился к биочипу, и он восстановил в памяти текст договора. Действительно, имелся такой пункт, но он не указывал способа съемки и был составлен настолько расплывчато, что позволял владельцу экспоната в любой момент отказать в фотографировании и в то же время разрешал провести съемку без согласия владельца. Естественно, что ни один владелец экспонатов, узнай, какую именно съемку собираются провести устроители выставки, не дал бы своего согласия. Вот почему всех столь навязчиво агитировали отправиться в экскурсии по экзотическим уголкам Раймонды…

— У нас теперь есть голограммы всех экспонатов выставки! — патетично провозгласил Броуди. — Выставка закрывается, но выставка и продолжается! И будет длиться всегда!

Я внимательно посмотрел на Броуди. Почему-то казалось, что не только в голограмме дело. За одну только голограмму песчаникового бюста царицы Нэфр'ди-эт не преподносят столь дорогого подарка, как Двухмерный артефакт. Предупреждающие щелчки в голове превратились в сплошной треск, но на них накладывался шум крови в ушах от начавшегося отторжения жабр, и я был уже не способен здраво оценить ситуацию из-за воцарившегося в сознании бедлама.

— Ну а теперь, когда вы знаете все, пойдемте оформлять документы на отправку подлинника хозяину, — сказал Броуди.

— Пойдемте, — кивнул я. На меня вдруг навалилась усталость. Какое мне, собственно, дело до голограммы бюста Нэфр'ди-эт и того, что за этим скрывается? Я обыкновенный сопровождающий, ответственность за раритет несут охранная и страховая фирмы. Мне же сейчас предстоит работа. Небольшая, но очень тонкая. Я бы даже сказал: ювелирная.

В зале с настоящим бюстом Нэфр'ди-эт нас уже поджидали ионокцы. Процедура оформления документов на отправку экспоната владельцу ничем не отличалась от той, которую мы проделали на вилле Мальконенна, а затем при установке скульптуры в демонстрационном зале. Броуди отключил защитное поле, снял скульптуру с пьедестала и передал ее ионокцам, которые тут же приступили к своим обязанностям. Параметры чуть-чуть не совпали с зафиксированными месяц назад — вместо возраста в пять тысяч триста плюс-минус тридцать четыре года сканер ионокцев показал пять тысяч триста плюс-минус двадцать два года, — но они являлись вполне допустимыми. Эти расхождения вписывались в пределы отклонений, объясняемых иной окружающей средой, в которой находился экспонат. Ионокцы запротоколировали данные и передали скульптуру мне.

И вот тут случилось неожиданное — мой анализатор показал те же плюс-минус двадцать два года! И это при всем при том, что точность карманного хронографа ниже точности анализатора ионокцев! Нет, ничего выходящего за рамки достоверности в этом не было, однако такое совпадение показаний приборов разной степени точности вызывало удивление. В голове опять предупреждающе щелкнуло, но на сей раз мне было не до того.

— Занесите показания в протокол, — сказал я и повернулся к Броуди, который держал подставку для скульптуры на вытянутых руках. И в момент, когда моя спина загораживала песчаниковый бюст царицы от глаз хейритов, я провел левой рукой по ее основанию. Контейнер с яйцами занзуры скользнул в углубление скульптуры и закрепился там на распорках. Ионокцы и Броуди ничего во время моей манипуляции заметить не могли, а вот глаз хейритов, фиксирующих все происходящее с фотографической точностью, я опасался.

— Прошу вас, — галантно улыбнулся я Броуди, вставляя скульптуру в углубление подставки.

Броуди ответил не менее благожелательной улыбкой, накрыл скульптуру прозрачным колпаком и, поместив в переносной сейф, закрыл его.