Повелитель демонов из Каранды - Эддингс Дэвид - Страница 35

– Какие глупости! Помните, Торак использовал Шар, чтобы устроить раскол мира? Я знаю, как он это сделал, и сам, если понадобится, могу повторить нечто подобное. Вашей армии не удастся преследовать нас, если у нее на пути возникнет пропасть в десять миль глубиной и пятьдесят – шириной, пролегающая через всю Маллорею.

– Вы этого не сделаете! – в ужасе воскликнул Закет.

– Это мы еще посмотрим! – Огромным усилием Гарион подавил свой гнев. – По-моему, нам пора остановиться, – сказал он примирительно. – Мы ведем себя как школьники. Давайте остынем и перенесем наш разговор на другой раз.

– Думаю, вы правы, – процедил сквозь зубы Закет. Лицо его все еще было белым от гнева. – Спокойной ночи, Гарион, – заставил он себя попрощаться с гостем.

– И вам того же, – бросил Гарион, выходя из комнаты.

Ее величество, принцесса Сенедра, королева Ривская и возлюбленная Бельгариона, Повелителя Запада, пребывала в растрепанных чувствах. «Растрепанные» – не совсем то слово, которое употребила бы сама Сенедра, описывая свое состояние. «Не в духе» или «безутешная» звучало бы куда аристократичнее, но наедине с собой Сенедра была достаточно откровенна. Да, она именно «в растрепанных чувствах». Раздраженно ходила она взад-вперед по роскошным комнатам дворца, и за ее босыми ногами волочился по полу подол ее любимого зеленого халата. Она очень сожалела о том, что бить посуду – занятие не для титулованной особы.

Она уже приготовилась пнуть стул, возникший на ее пути, но в последний момент вспомнила, что необута. Тогда она взяла со стула подушку и аккуратно положила ее на пол. Хорошенько взбив ее, она выпрямилась. Подобрав до колен подол халата, она прищурилась, сделала несколько примеривающихся движений, а затем с размаху шарахнула по подушке – та полетела через всю комнату.

– Вот! Получай! – взвизгнула она, и ей сразу же полегчало.

Гариона в апартаментах не было; он, как всегда по вечерам, разговаривал с императором Закетом. Жаль, а то с ним можно было бы подраться, подумала Сенедра, и маленькая драчка, глядишь, улучшила бы её настроение.

Открыв дверь, она взглянула на ванну с горячей водой. Может быть, это поможет? Она уже подняла ногу и опустила в воду пальчик, чтобы определить температуру, но передумала. Вздохнув, она двинулась дальше. На минуту задержалась в неосвещенной гостиной у окна, выходившего в зеленый внутренний дворик в центре восточного крыла дворца. Луна взошла рано и теперь стояла высоко в небе, наполняя дворик бледным безжизненным светом, отражаясь белым диском в воде маленького бассейна. Сенедра, задумавшись, застыла у окна.

– Сенедра, где ты? – Голос Гариона звучал несколько раздраженно.

– Я здесь, дорогой.

– Почему ты стоишь в темноте? – спросил он, входя в комнату.

– Я смотрела на луну. Представляешь, ведь это же та самая луна, которая сейчас светит над Тол-Хонетом и над Ривой тоже.

– Я никогда об этом не думал. Прости, Сенедра. Просто я опять поспорил с Закетом.

– У тебя это начинает входить в привычку.

– Что я могу поделать, если он упрям, как осел?

– Это присуще королям и императорам, мой дорогой.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Ничего.

– Хочешь чего-нибудь выпить? У нас, кажется, осталось немного вина.

– Нет. Не хочу... Не сейчас.

– Просто после разговора с этим ослом мне нужно как-то успокоить нервы.– Он вышел из комнаты, и она услышала звяканье графина о краешек бокала.

Из густой тени высоких деревьев кто-то вышел на середину дорожки. Это был Шелк. В руке он держал купальное полотенце и что-то насвистывал. Остановившись на краю бассейна, он наклонился к воде и потрогал ее рукой. Затем выпрямился и стал расстегивать рубашку.

Сенедра, улыбнувшись, спряталась за занавеской и продолжала наблюдать за тем, как маленький человечек скидывает с себя одежду. Затем он вошел в воду, разбив лунное отражение на тысячу мелких осколков. Сенедра стояла и смотрела, как он неторопливо плавает туда-сюда по покрытой лунной рябью воде.

От деревьев отделилась еще одна тень, и в лунный свет вышла Лизелль. На ней было свободное платье, а в волосах – цветок. Цветок, несомненно, красного цвета, но тусклый свет полной весенней луны высосал из него всю краску, и на фоне светлых волос девушки лепестки казались черными.

– Как водичка? – спросила Лизелль, и голосок ее прозвучал так близко, словно она стояла рядом с Сенедрой, за занавеской.

Шелк вскрикнул от удивления и закашлялся, захлебнувшись. Пробормотав что-то невнятное, он, видимо, успокоился и ответил как ни в чем не бывало:

– Ничего водичка.

– Ну и прекрасно. – Лизелль подошла к краю бассейна. – Хелдар, мне кажется, нам пора поговорить.

– Да? О чем же?

– Вот об этом. – Она медленно расстегнула пояс, и платье упало к ее ногам.

Под платьем на ней ничего не было.

– По-моему, дорогой, тебе трудно свыкнуться с мыслью, что со временем некоторые вещи меняются, – продолжала она, окуная в воду одну ступню. – Я изменилась, а ты?

– Что касается тебя, я это заметил, – с восхищением произнес Шелк.

– Я очень рада. А то начала опасаться, что глаза тебе изменяют. – Она вошла в бассейн и остановилась, когда вода дошла ей до талии. – Ну? – сказала она.

– Что «ну»?

– Что ты собираешься делать? – Вынув цветок из своих волос, она аккуратно положила его на воду.

Сенедра неслышно метнулась к двери.

– Гарион! – прозвучал ее взволнованный шепот. – Иди сюда!

– Что случилось?

– Закрой рот и иди сюда.

Поворчав, он вошел в темную комнату.

– Ну, что там?

Приглушив смешок, она показала на окно.

– Посмотри, – произнесла королева возбужденным шепотом.

Гарион подошел к окну и, выглянув в него, тут же отвел глаза.

– Ну и ну, – прошептал он. Сенедра снова хихикнула, подошла к нему и просунула голову ему под локоть.

– Здорово, правда?

– Да, конечно, – шепотом ответил он, – но мне кажется, мы не должны на это смотреть.

– Почему?

Цветок, который Лизелль положила на воду, подплыл к Шелку, и тот с озадаченным выражением на лице поднял его и понюхал.

– По-моему, он твой, – сказал он, протягивая его стоящей теперь рядом с ним белокожей девушке.

– Спасибо, – прошептала она. – Но ты не ответил на мой вопрос.

Гарион протянул руку к занавеске и решительным жестом задернул ее.

– Ну вот, все испортил, – надулась Сенедра.

– Прекрати и отойди от окна. – Он потащил ее из комнаты. – Не могу понять, чего она добивается? – протянул он.

– Я думаю, что это совершенно ясно.

– Сенедра!

– Она соблазняет его, Гарион. Она влюбилась в него еще девчонкой и наконец решила начать действовать. Я так рада за нее!

Он покачал головой.

– Никогда не смогу понять женщин, – произнес он. – Как раз когда я решил, что все наконец-то утряслось, вы, словно сговорившись, меняете все правила игры. Ты не поверишь, что мне сказала сегодня утром тетушка Пол.

– Что же она сказала?

– Она сказала, что мне следует... – Он внезапно замолчал, покраснев как рак. – Да нет, не важно, – добавил он, запинаясь.

– Ну, так что же?

– Скажу в другой раз. – Он окинул ее странным взглядом, который был ей знаком. – Ты уже приняла ванну? – спросил он, стараясь, чтобы голос его звучал непринужденно.

– Нет. А что?

– Я хотел бы к тебе присоединиться. Если ты не возражаешь.

Сенедра лукаво опустила ресницы.

– Если ты и в самом деле этого хочешь, – ответила она.

– Я зажгу свечи, – сказал он. – Ты не находишь, что лампа слишком яркая?

– Как хочешь, дорогой.

– И принесу вина. Это поможет нам расслабиться.

Сенедра почувствовала, как ее захлестывает волна восторга. От ее раздраженности не осталось и следа.

– По-моему, будет просто здорово, дорогой.

– Ладно, – сказал он, протягивая к ней дрогнувшую руку, – ну что, пошли?

– Пошли, дорогой.