Сон в Нефритовом павильоне - Автор неизвестен - Страница 152

152

— Младенец в рубашке — счастье для дома, бесценный дар Неба. И потому назовем мы его Ши-син, что означает Звездный Дар!

Князь, улыбаясь, обращается к госпоже Хуан:

— Мальчик резвый, весь в деда! Значит, долгий будет у него век!

А Сын Неба, расставшись с Яньским князем, каждый день справлялся у князя Шэня, нет ли вестей из Звездной Обители. Кончилось лето, наступила осень, прохладный ветер закружил в воздухе красные листья кленов, затрещали цикады, тоскуя по Люй Цзу-цяню.[404] Распустились цзяндунские лотосы, пытаясь развеять печаль Чжан Ханя.

Князь Шэнь предложил императору совершить прогулку по горам и рекам, чтобы отвлечься от мрачных дум. А что из этого вышло, вы узнаете из следующей главы.

Глава пятьдесят четвертая

О ТОМ, КАК, ПОКИНУВ ДВОРЕЦ, КНЯЗЬ ШЭНЬ НАВЕСТИЛ ДРУГА И КАК КНЯЗЬ ЯН СЛОЖИЛ СТИХИ ДЛЯ СЫНА НЕБА

Выслушав предложение князя Шэня, император сказал:

— Матушка наша слишком стара и не хочет отпускать от себя детей надолго. По этому мы не можем ехать с тобой далеко. А самое правильное — совсем никуда не уезжать. У нас в саду есть и холмы и ручьи, а в середине пруда мы выстроили даже Три горы.

Мы просто погуляем с тобой возле дворца!

Князь Шэнь почтительно отвечал:

— Чувствуя себя не слишком хорошо все последнее время, я возмечтал об отдыхе среди природы. Меня давно приглашает к себе князь Ян. В его поместье под названием Звездная Обитель высится красивая гора Красный Зонт, есть там и много другого любопытного. Было бы чудесно съездить туда, навестить друга и отдохнуть от забот.

Император улыбнулся.

— Выслушали мы тебя, и нам тоже захотелось развеяться среди зеленых дерев на горных склонах. Но монарх не волен поступать по своему желанию, и потому мы отпускаем тебя одного.

Князь не откладывая вызвал наложниц и говорит им:

— До недавних пор я не имел друга и потому все дни проводил с вами, слушая музыку или гуляя по горам и по берегам рек. Однако теперь друг у меня появился, и я еду к нему в Звездную Обитель, чтобы полюбоваться красотой горы Красный Зонт и насладиться приятной беседой! Князь Ян мне что родной брат, и я хочу взять вас с собой, чтобы проводить время как Се Ань[405] в Дуншани или незабвенный Ми Фэй![406]

Принцесса узнала, что супруг собирается уехать, и напутствовала его такими словами:

— Скоро пятнадцатый день восьмой луны, полнолуние. Ночью в небо выйдет круглая луна и будет светить ярче, чем когда-либо. Почему бы вам не проделать свое путешествие к другу по реке?! Сядьте в лодку, возьмите с собой вина и флейту и плывите в Звездную Обитель под полной луной. Погостите у князя Яна и приглашайте его к нам! Вспомните, как в подобном случае поступил Чжан Сянь![407]

Между тем Ян, который днем пребывал у себя в покоях, а вечерами прогуливался с наложницами по окрестностям, зашел как-то в павильон Багряное Облако и, застав там Хун, Фею и Лотос, говорит им:

— Завтра шестнадцатый день восьмой луны — некогда в ночь перед этим днем танский Мин-хуан и Ян-гуйфэй поднялись во Дворец Простора и Стужи, чтобы насладиться пением фей в радужных юбках и нарядах из перьев. Хотя мне далеко до Ли Сань-лана, а Звездную Обитель не сравнить с Дворцом Простора и Стужи, я все же хочу спустить на воду лодку и полюбоваться осенней полной луной!

Вечером все собрались у павильона Соперник Луны, где уже стояла лодка. Сели в нее и выплыли на середину реки, которая была запружена суденышками рыбаков. Река была спокойна, в небе висела круглая луна, по берегу бродили чайки. Ян попросил у рыбаков свежей рыбы для пира, и тут с дуновением ветерка прилетел негромкий звук. Князь вопросительно глянул на своих спутниц.

— Что это?

Лотос наклонила голову, прислушалась и говорит:

— Звук очень чистый и высокий. Думаю, это свирель рыбака.

— Нет, — возразила Хун, — неужели ты думаешь, что в такую тихую, безветренную ночь только мы одни любуемся луной?! Играет на свирели тот, кто, как мы, наслаждается красотой этой ночи!

Улыбнувшись, заговорила Фея:

— Я думаю, ни то, ни другое! Зеленые горы в этих краях высоки, зеленые леса густы — тоскливо одному, хочется видеть рядом друга! Играет не свирель, а флейта, и не простой смертный извлекает из нее такие нежные, проникновенные звуки! Некогда похоже играл Ван Си-чжи, ехавший снежной ночью к своему другу Дай Ань-дао[408] в Шаньинь, так играла Лун-юй, подавая весть о себе своему отцу, циньскому князю Му-гуну![409]

Ян вздохнул.

— Увы, нет теперь таких талантов, как Ван Си-чжи, некому навестить одинокого Дай Ань-дао и сыграть ему на свирели!

И при этих словах явственно послышалась песня:

Лодку светом луныНаполнил и вниз отбыл.Вот гора Красный Зонт —В Звездной Обители я!К вам, рыбаки на реке,Будет просьба моя:Проплывая, где Яна дом,Крикните: «Друг приплыл!»

Вне себя от радости, Ян закричал: — Это же князь Шэнь приехал навестить меня!

Хун и Фея достали свои флейты и начали играть. Гость сразу узнал мелодию, слышанную им когда-то в саду под луной. Он вышел на нос лодки и, улыбаясь, сказал:

— Как поживаете, брат мой Ян? Вижу, что вы уже очнулись от «просяного сна»[410] и теперь способны наслаждаться музыкой и красотами природы!

Ян в ответ:

— Брат Хуа-цзинь! Я знал, что вы прекрасный музыкант, но не думал, что и свирель в ваших руках умеет звучать, как флейта!

Лодки сблизились, и друзья, взявшись за руки, сели рядом и повели беседу, любуясь луной. Циньские наложницы радостно бросились к Хун, Фее и Лотос, заговорили, затараторили все разом.

Лодки плыли по самой середине реки. Хун и Фея вновь взяли флейты и заиграли. Госпожа Го поддержала их, госпожа Бань читала стихи о луне. Чистые нежные звуки музыки взмывали к небу и сливались там с осенним гомоном природы, мысли друзей туманились, теряли очертания — обоим казалось уже, что у них за спиной появляются крылья, а они поднимаются ввысь, туда, где обитают небожители…

Князь Шэнь распахнул выходящее на запад оконце и выглянул: вдоль берега тянулись селения рыбаков, там и сям виднелись словно повисшие над водой красивые павильоны. Белые шапки облаков венчали макушки зеленых гор. Вот на севере показалась красивая, как лотос, гора Красный Зонт, вот осталась позади Звездная Обитель.

Князь Шэнь вздохнул.

— Брат Ян! Вы человек необыкновенный! Слава о ваших подвигах и вашей учености разнеслась по всему миру. К тому же вы обладатель этого чудного уголка и можете бродить по красивым полям, отдыхать среди зеленых лесов и ярких цветов. Простому человеку не под силу получить такие блага, видно, безгранична милость, уделенная вам всемогущим Небом! Ну как вам не позавидовать?!

Вдруг на берегу появились какие-то люди и подняли крик. Ян приказал слуге узнать, в чем дело. Оказалось, что из столицы от государя прибыл гонец: для князя Яна он привез послание и угощение из дворцовых подвалов, а для князя Шэня — кувшин с вином от принцессы.

Став лицом на север, Ян четырежды поклонился и вскрыл письмо, в котором оказалось стихотворение, написанное государем:

По далекой рекеДве лодки плывут рядком —В них небожителя дваПеснью тешат сердца и вином.Павильоны и терема,Жемчуг, яшма — по берегам;Так красивы, как будто ихАмитаба построил сам![411]вернуться

404

Люй Цзу-цянь (1137–1187) — один из известнейших ученых эпохи Сун, выступал за изучение древних канонов, сообразуясь с нуждами практики. Что имеет в виду автор, говоря о «цикадах, грустящих по Люй Цзу-цяню», не ясно.

вернуться

405

СеАнь (320–385) — видный государственный деятель и полководец; молодые годы провел на лоне природы в общении с талантливыми друзьями.

вернуться

406

Ми Фэй (1051–1107) — известный художник, литератор и коллекционер, прославившийся своим экстравагантным поведением.

вернуться

407

Чжан Сянь (990 — 1078) — поэт, известный своей песенной лирикой; до глубокой старости вел разгульный образ жизни.

вернуться

408

Дай Ань-дао (Дай Куй; IV в.) — художник, каллиграф и музыкант.

вернуться

409

Му-гун — царь Цинь, правил в 659–621 гг. до н. э.

вернуться

410

«Просяной сон», — Имеется в виду история юноши Лу, см. предисловие.

вернуться

411

Амитаба — один из будд; в дальневосточной версии буддизма — владыка «чистой земли Запада», то есть рая.