Наваждение - Вольски Пола - Страница 63

– Сударь, ваша обеспокоенность делает вам честь, но вы наверняка преувеличиваете. Если бы дела обстояли столь плачевным образом, тогда мы стали бы свидетелями массового исхода Возвышенных. Но этого ведь нет – жизнь идет своим чередом, и так оно и должно быть. Нас посчитают неразумными и малодушными, мы уроним наше достоинство, если пустимся в бегство из-за недовольства кучки крестьян! – Она улыбнулась, словно разговор казался ей забавным.

– Лучше умереть, чем показаться недостойным – что ж, это чувство свойственно Возвышенным.

– Умереть? – Улыбка на ее лице растаяла. Кэрт, стоявшая позади, издала странный звук, словно мышка пискнула.

– Вы, как и большинство наших пэров, недооцениваете меру и значение этого «недовольства кучки крестьян», как вы изволили выразиться. Вероятно, неведением и объясняется безмятежность Возвышенных перед лицом надвигающейся опасности. А известно ли вам о недавних событиях в Шеррине? Знаете ли вы, например, что тюрьмы переполнены предателями и заговорщиками? Ежедневно происходят все новые аресты. Знаете ли вы, что экспроприационисты теперь столь многочисленны и агрессивны, что уже не утруждают себя конспирацией и собираются прилюдно, чтобы подтолкнуть город к мятежу? Никто не смеет упрекнуть их. А известно вам, что запрещенными трудами Шорви Нирьена открыто торгуют на улицах и его опасное красноречие находит приверженцев даже среди образованных классов? Известно ли вам, что во многих городских кварталах небезопасно появляться Возвышенным не только ночью, но и днем? И возможно ли, чтобы вы и ваша бабушка, несмотря на все эти тревожные признаки, по-прежнему оставались в блаженном неведении?

– До меня доходили разные слухи, но я никогда особенно не задумывалась над ними, – нехотя согласилась Элистэ. Ей не особенно приятно было продолжать столь тяжелый разговор, но кавалер по-прежнему загораживал дорогу. – Это дело жандармерии, не так ли?

– Величайшим безрассудством было бы ожидать, что несколько подразделений городской полиции, посредственно обученные и экипированные, смогут защитить нас от надвигающейся грозы.

– Ну, тогда солдаты, армия и Королевская гвардия.

– Они не устоят против всего населения. Более того, среди них наверняка найдутся сочувствующие другой стороне.

– Против всего населения?! Полноте, это безумие! Большинство людей законопослушны и верны своему королю.

– Дитя мое, да оглянитесь же вокруг! Народ жаждет крови.

– Нас, как и в прежние времена, защитят Чары Возвышенных.

– О, эти знаменитые Чары! Боюсь, у нас их не такой уж значительный запас. – Складки у рта во Мерея обозначились еще резче. – Скажите мне, Возвышенная дева, вы-то сами владеете ими?

– Я лично нет, и что же? Зато мой дядюшка владеет Чарами в совершенстве, и наверняка есть много таких же, как он. Так что я на самом деле не верю, что есть основания бояться. Собственно говоря, я уверена, что все эти беспорядки и уличные сборища вскорости прекратятся, когда похолодает. Снег и ледяные ветры разгонят этих крикливых смутьянов по домам, где они сразу позабудут о своем недовольстве. В конце концов, «в могуществе природы обретет Человек истинную гармонию», – процитировала она.

– Да, я читал фантазии Рес-Раса Зумо. Его представления обаятельны и наивны, как чувства одной известной мне юной фрейлины Чести. Послушайте, юница, надвигается беда, и она угрожает всем нам, шерринским Возвышенным. Я пытался предупредить тех, кого это касается, но безрезультатно. Способность Возвышенных к самообольщению не имеет границ, и мне никто не верит. Мне безразлично, что будет со мной, но ваша бабушка – иное дело. С ее изысканностью и совершенством она – олицетворение всего того, что мечтают уничтожить эти дикари. Я обратился к ней с предостережениями, но она слишком горда, чтобы думать о самосохранении. Вот почему я ищу понимания у вас, в надежде на более острый инстинкт молодости. Пока еще есть время, вы должны увезти отсюда Цераленн. Вы понимаете?

– Сударь, – этот невероятный диалог изумлял ее все больше, – чего вы ждете от меня?

– Только одного – чтобы вы поговорили с ней. Она чрезмерно гордится вами, очень привязана к вам, и ваши уговоры способны на нее воздействовать.

– О, я так не думаю. На мадам ничьи уговоры не действуют.

– У нее твердый характер, но не настолько, как она стремится показать. Если она вам хоть сколько-нибудь дорога, вы должны каким-то образом уговорить ее уехать. Она может отправиться в одно из своих поместий, там безопасно. Или вы обе можете вернуться в Дерриваль.

– Уехать из Шеррина в Дерриваль? Но это невозможно! – воскликнула Элистэ, слегка передернув плечами. В последнее время она усвоила презрение ко всему провинциальному, свойственное шерринскому двору.

– Есть и другие возможности, – не теряя выдержки, продолжал во Мерей. – Не хотели бы вы попутешествовать по иностранным столицам? Шар, Флюгельн, Ланти Йум и другие крупные города…

– О, это чудесно! Но… когда-нибудь.

– Так пусть мадам везет вас туда, и немедля. Она будет вам прекрасным гидом и старшей спутницей. Пожалуй, это будет лучше всего, – прибавил во Морей, словно разговаривая сам с собой. – Вообще уехать из Вонара – лучшая из возможных предосторожностей. Уговорите ее, Возвышенная дева. Просите об этом, как о милости лично для вас. Взывайте к ее щедрости и благородству, и вы преуспеете.

– Но ведь это обман, а это как-то низко…

– Нет, если это делается ради ее спасения. Я заклинаю вас, употребите все ваше влияние во благо бабушки и вас самой. Вы сделаете попытку?

Он так настойчиво смотрел на нее сверху вниз, что Элистэ не смела поднять глаза. Все это было чересчур уж фантастично, почти невероятно.

– Разумеется, я могу попросить ее, – ответила она неохотно, чувствуя крайнюю неловкость и желая как можно скорее положить конец этому разговору.

– Надеюсь, Возвышенная дева, что вы преуспеете там, где я потерпел поражение. – Во Мерей низко поклонился и ушел.

– Ну и ну, у меня прямо кровь стыла в жилах от этого разговора, – сказала Кэрт.

– Ох уж эти мне старики! – пробормотала Элистэ.