Квинтэссенция Кью (ЛП) - Винтерс Пэппер - Страница 86

Секунды пролетали, и сомнение залегло тенью на ее лице. Она прикусила губу, смотря куда угодно, кроме меня. Я был уверен, что она вновь воспротивиться, и мои мысли вышли из-под контроля. Я не имел понятия, что произойдет, если у нее это не получится.

Наконец ее взгляд нашел мой; она прошептала:

― Ты уверен? ― Такая забота, такая нежность светилась на ее лице, даже несмотря на то, что там ничего не было ― никакой души и никаких глубоких эмоций ― я был счастлив от надежды.

Это сработает. Должно сработать.

Я выпрямился, склоняясь, чтобы оставить мягкий поцелуй на ее губах.

― Уверен. Je suis à toi, tout à toi (прим.пер. Я ― твой. Весь в твоей власти).

Сделав глубокий вдох, она кивнула.

― Хорошо.

Я не собирался терять ни секунды. Схватив за руку, провел ее через комнату.

Она стояла там, где я поставил ее, ― около кровати, в то время как я подошел к шкафу. У этой комнаты есть история. История, о которой я предпочел бы не думать, но она была заставлена приспособлениями и необходимыми вещами.

Открывая дверцы шкафа, я замер, ощущение паники устремилось вниз по позвоночнику.

Я намеревался сделать что-то, что могло покалечить меня. Я хотел стереть этот день из моего разума, как только он закончится. Я разнесу в щепки эту комнату и все, что находится в ней, чтобы мне больше никогда не пришлось вспоминать.

С комком нервов, что сдавливали мне горло, я достал веревки всех видов для бандажа.

Тесс наблюдала отстранено, когда я нагрузил свои руки множеством вещей и направился вновь к кровати. Располагая их в изножье кровати на четырех столбиках, я взглянул на Тесс.

― Свяжи меня.

Я никогда не думал, что когда-нибудь произнесу эти слова. Но мне было необходимо, чтобы она связала меня. Или же я бы сбежал, как долбаный трус, или сорвался и причинил бы ей боль.

Она подняла кожаные манжеты, застежки на которых звякнули.

― Где?

Стараясь обуздать страх и злость, и множество других чувств, я принудил себя сесть на матрас и лечь на спину.

Мое сердце грохотало, как ненормальное, стуча миллион ударов в час; я не мог смотреть на Тесс. Я не мог смотреть никуда, кроме огромного балдахина, расположенного над моей головой. Четыре столбика кровати были массивными ― шириной в половину долбанного ствола дерева ― когда она привязывала меня, чтобы я не имел возможности освободиться.

Мой желудок скрутило, и я мог поклясться, что меня почти стошнило.

«Черт. О, черт. Кого хрена я творю?»

Тесс плавно приблизилась к кровати, похожая на бесцветное приведение. Она уставилась на манжеты, затем на мои руки. Мои кулаки были прижаты к бедрам, каждый мускул был напряжен.

Я не разделся. Наличие футболки и джинсов были моей единственной защитой; я хотел остаться одетым.

Я стиснул зубы, разводя ноги в стороны ради нее.

Тесс сглотнула и послушно обернула мягкую кожу вокруг моей щиколотки.

Черные точки появились перед глазами, когда она затянула застежку вокруг столбика кровати. Она закрепила ее, и я дернулся.

― Тебе следует затянуть сильнее. Или я освобожусь. ― Я люто ненавидел каждое слово. Я хотел отрезать себе язык за то, что являюсь таким предателем, но я не делал этого для себя. Я делал это ради Тесс. Чтобы каким-то образом разрушить барьеры, которые она воздвигла. Если это требовало динамита, посредством которого я буду взорван, значит, так тому и быть.

Тесс кивнула, затягивая сильнее застежку, пока она не впилась в мою кожу. Жар пронесся вверх по моей ноге, заставляя меня задрожать от беспомощности.

Истязая меня трепетными прикосновениями и неспешностью, Тесс застегнула вторую лодыжку прежде чем тяжело вздохнуть. Она взглянула на меня с тысячами обещаний в глубине своих глаз и без намека на надежду. Направляясь к изголовью кровати, она выбрала длинную шелковую веревку.

Наши глаза ни на мгновение не покидали друг друга, когда она склонилась и сжала мою руку своей. В то мгновение, когда ее изящные пальчики прикоснулись к моему содрогающемуся телу, я дернулся. Моя эрекция пробудилась, и все, чего я желал, это поцеловать Тесс, трахнуть, никогда больше не отпускать.

Она прикусила губу, ее глаза стали на тон темнее.

― Embrasse moi (прим.пер. с фр. Поцелуй меня)! ― потребовал я, хватая ее руку своей.

Мы смотрели друг на друга долго, напряженно. Я задавался вопросом, не умру ли, ожидая ее повиновения. Наконец, она склонилась, нагибаясь ко мне. Мои ноги, может, и были обездвижены, но руки и тело нет. В то мгновение, когда она была на расстоянии прикосновения, я обернул свои руки вокруг нее, притягивая сильнее ко мне.

Тесс издала едва слышный крик, прежде чем мои губы обрушились на ее. Я настойчиво протолкнул язык в ее рот. Она замерла на короткое мгновение, затем воспротивилась, тогда как я лишь сжал ее жестче. Она всхлипнула, когда я прикусил ее нижнюю губу.

Я застонал, когда ее вкус наполнил мой рот. Она напомнила мне о более счастливых временах, но больше всего о любви, что я потерял. Любви, которую я хотел вернуть обратно.

Она прижала ладони к моей груди, отталкивая меня.

Неохотно, я отпустил ее. Она резко выпрямилась, тяжело дыша. Мое сердце застряло в горле от вида паники в ее глазах.

Что-то рухнуло, показывая крошечный проблеск эмоций, которые были заперты внутри нее.

Качая головой, Тесс схватила меня за запястье и резко завела руки над головой. Я даже не сопротивлялся, несмотря на то, что зверь внутри меня желал разорвать ее на крошечные кусочки.

Ее пальцы неловко возились вокруг моих запястий, дергая их с каждым узлом веревки. Тесс скривилась, когда потянула сильнее, туже затягивая узлы до появления болезненного ощущения.

Я не сводил с нее глаз, когда она обошла изножье кровати и забралась на матрас, чтобы затянуть мою вторую руку. Я поднял конечность над головой, впитывая возросший страх Тесс ― аромат дрожи и паники.

После недель холодности, стремительная лавина ее эмоций опьянила меня лучше, чем любой виски. С каждой пролетавшей секундой, Тесс утрачивала тусклый незаинтересованный взгляд, утопая дальше в сумасшествии и страхе.

Это работало. Проклятие, которое околдовывало ее сердце, прекращало свое действие.

Тесс проверила веревку на одном из моих запястий, прежде чем спуститься с кровати и пристально уставиться на меня разрывающим душу взглядом в глазах, который уничтожил меня раз и навсегда.

Я чертовски сильно любил эту женщину не только в данный момент. Не только в будущем. А всегда. Отныне и навечно, я принадлежал ей.

Я кивнул, стискивая зубы.

― Сделай это, эсклава. Сделай все, что тебе хочется со мной. Я приму все, что ты мне дашь. Я буду жить и буду рад любым крохам, которыми ты позволишь мне довольствоваться. ― Мой голос был грубым, пронизанным печалью, но я продолжил. ― Я отдаю тебе всего себя, Тесс. Если это не сподвигнет тебя вернуться ко мне, значит это конец. Значит, это в последний раз, когда я могу находиться с тобой рядом, и я хочу видеть страсть в твоих глазах в последний раз.

Я ожидал слез, резкого движения, определенного осознания того, сколько я предлагал ей, но меня встретил только ужас. Она стояла напряженно, как долбаная доска, больше не смотря на меня, вновь находясь там же ― в том месте, где обитают ее кошмары.

― Тесс… ― Я хотел сказать ей, чтобы она не боялась, позволить им завладеть ею. Что я буду с ней на каждом шагу, но она покачала головой, сжимая с отчаянной силой волосы пальцами.

Она пробормотала что-то себе под нос, прежде чем стремительно направиться в противоположную часть комнаты, идя в сторону открытого шкафа.

Я старался рассмотреть, что она взяла, и мое сердце сжалось, когда она вернулась обратно с плетками, флоггерами, ножницами и крошечными пузырьками.

Она бросила это все между моих разведенных в стороны ног.

Ее глаза исказили свой цвет от серо-голубоватого до снежно-льдистого, светясь ненавистью. Она больше не смотрела на меня глазами моей эсклавы ― моей Тесс. Она обратилась в абсолютную незнакомку. Женщину с желанием мести, с желанием нести разрушение и смерть.