Идущие в ночь - Васильев Владимир Николаевич - Страница 122

Тури на миг прижалась к анхайру и без слов указала на арку у дальней грани. Оттуда беззвучно возникали ужасные тени, существа непривычного, невозможного облика. Не люди, но и не звери. И не птицы. И не демоны. Но смотреть на них без отвращения было невозможно, и сразу можно было сказать – ни люди, ни хоринги, ни даже вильты не могут делить с этими существами один мир.

И тут же за спиной Троих в арке третьего круга появились все Одиннадцать Седракса. Впереди был Аншан, он держал меч в левой руке, и в глазах его была смерть. А в глазах самого Седракса было то, что хуже наизлейшей из смертей.

Черный диск коснулся зенита, и песня демонов взмыла в торжествующем высоком аккорде, порыве истинного счастья. А потом смолкла.

Наступила Полночь.

В самом сердце У-Наринны четыре отряда Идущих – все, кто уцелел, – повернулись к Трону.

ГЛАВА 30

Полночь

Песнь демонов над Каменным лесом прервалась всего на миг. И тут же вновь зазвучала с удвоенной силой. В небе кружились темные тени. Их стало даже больше. Это стражи У-Наринны, почти невидимые, скользили меж ликующих демонов к Трону – здесь начиналось самое интересное. Схватка сильнейших.

Ассанг, Моран и Тури невольно подались влево, к хорингам, когда Одиннадцать Седракса показались из арки почти у них за спиной. Пять колеблющихся теней возникли в арке по другую сторону Трона, сориентировались и неторопливо двинулись к хорингам. Те, кто пришел Путем Троих, увидели лишь отражение теней в гранях полированных ступеней Трона. Монолит закрывал от них призрачных противников Старших.

Ульфенор цепко оглядел поле будущей битвы. Голая каменистая почва, скользкая даже на вид, скоро перестанет тускло отблескивать в лучах черного солнца. Потому что даже пятеро призрачных на самом деле состоят из плоти и даже у них в жилах течет кровь. Не такая, как у людей, оборотней или даже хорингов, – иная.

Но всякий, кто может истечь кровью, может быть и убит.

Хоринги сжали короткие мечи и вытянулись в цепочку – от арки, сквозь которую они прошли в третий круг, до самого Трона. Предводитель Ульфенор – по центру, справа от него бледный и решительный Тил, последний из отряда Иланда. Слева – раненый Роэн. Халимора, как самого молодого и неопытного, оставили на левом краю, дальше всего от Трона.

Почему-то Моран уверился, что сюда можно будет некоторое время не оборачиваться и не ждать удара в спину. Хоринги выстоят, хотя пятерка их противников пугала даже его, оборотня-анхайра. Ассанг, казалось, вообще не обратил внимания на хорингов и призрачных, его целиком занимал отряд Седракса. И только Тури некоторое время с сомнением глядела на Старших. С сомнением и смутным чувством вины. Она знала, что никто из хорингов не отступит. И если надо – умрет, но понять их не могла. Не то чтобы девушка-мадхет страшилась смерти – смерть рано или поздно настигнет каждого. Люди не успевают настолько привыкнуть к жизни, чтобы слишком жалеть о ней, и то противятся смерти с отчаянием и упорством. Смерть хоринга, который уже прожил не одну сотню кругов и прожил бы еще невесть сколько, казалась нелепостью и непоправимым несчастьем. Тури уже проводила во Тьму Винора. И страшно не хотела провожать кого-нибудь еще из Старшей Расы.

Призрачные разом вскинули узкие, черные, как камень Трона, клинки, и стремительно пошли в атаку. Стало видно, что похожими на мороков их делают плащи, на мгновение простершиеся в ночном воздухе. Под плащами смутно угадывались сухопарые полосатые тела.

О том, какие это противники, можно было судить уже в самом начале схватки: хоринг по правую руку Тила, едва совладав с первым ударом призрачного, лег под вторым с разрубленной грудью.

Хоринги набросились на призрачных, вкладывая в отчаянный натиск последнюю надежду. Им больше нельзя было терять своих. Их осталось ровно восемь.

Седракс коротко повел ладонями, и два крыла магов тут же развернулись, охватив Ассанга и оборотней полукольцом.

– Начнем, а? – спросил Седракс холодно.

Ассанг не ответил.

Моран поднял Опережающего, а левой рукой сжал подарок Ульфенора. Хорингский нож. Тури, смутно сожалея об оставшемся во втором круге гурунарском ноже, тихонько достала его близнеца.

И еще успела поймать злую улыбку Аншана, охотника на оборотней. Ненависть захлестнула ее, как иногда захлестывала разъяренную карсу. «Я его убью, – подумала Тури. – С наслаждением. А остальных – без».

Мгновения снова плыли медленно, как во сне.

– Теперь действительно можно не торопиться, – глухо сказал Ассанг. – Для тех, кто стоит у Трона, времени нет. Здесь будет Полночь, будет до тех пор, пока один из нас не завершит Путь. Или пока завершающих не останется…

– Зачем же ты так спешил? – неприязненно спросил Моран.

– Думал успеть подняться, пока Седракс не очнулся. – Ассанг пожал плечами. – Он стал очень силен.

– Сильнее тебя?

– Не знаю. Не думаю.

– А думать надо чаще, – зло сказала Тури и метко швырнула нож в мага, стоящего по левую руку Седракса. Да так, что тот не успел перехватить его магией и вскинул левую руку, защищаясь.

Нож вонзился в предплечье. Маг охнул.

– Тебя любит железо, даэн, – с уважением сказал Седракс.

– А тебя – ненавидит, – мрачно ответил Ассанг.

Седракс засмеялся.

– Скоро железу придется меня полюбить. Во всяком случае, покориться – что ничем не хуже.

– Ты всерьез рассчитываешь победить и не потерять ни одного из Одиннадцати? – спросил Ассанг, снова нащупывая что-то в мешочке у пояса.

– Иначе бы я сюда не пришел, – спокойно сказал Седракс. – Ведь ты мечтал сохранить своих Троих?

– Я сохраню их, – просто сказал Ассанг. – Я обещал.

– Некоторые обещания выполнить невозможно, – произнес Седракс и обрушил на Троих заклятие Слепого дождя.

На несколько мгновений Тури и Моран ослепли. Моран прыгнул в сторону, хищно скалясь и выставив вперед руку с хорингским кинжалом. Опережающего он держал на отлете, чтобы ударить мгновенно, едва острие кинжала нащупает врага. Тури осторожно пятилась к хорингам, раздувая ноздри, – словно пыталась определить приближение противника по запаху.

Ассанг не стал останавливать невидимый дождь. Он произнес заклятие Истинного взгляда.

Для Троих в У-Наринне стало светлее, чем бывает в меарский полдень. И свет был непривычно белым, и все вокруг стало вдруг наполовину прозрачным. Кроме пирамиды Трона. И еще: теперь они видели то, что творится за спиной, не оборачиваясь.

А за спиной у них хорингам приходилось туго. Пятеро призрачных оказались великими бойцами. Пока что никто из них не был даже ранен, а вот Роэн отступил на шаг, получив еще один удар – в левое плечо. И по лицу Ульфенора стекала тонкая струйка крови из рассеченной брови, и еще двое были ранены – по счастью, легко.

Седракс собирал в себе мощь всех Одиннадцати и управлял ею, творя заклинания с удесятеренной силой. Он последовательно направил на Троих Изнеможение, Рабские цепи и Зарок молчания. Потом окутал себя Плащом малой власти.

Ассанг работал спокойно, как чеканщик над пластиной панциря. Одно заклятие Освобождения стерло два из Седраксовых – Цепи и Зарок. Следом опустилось покрывало Преобладания, отбросив Изнеможение и сорвав с Седракса Плащ.

Седракс нахмурился и призвал Великую скорбь.

Оба мага поднимались к заклятиям все более и более высоких ступеней, но пока еще никто не желал уступить. Вдруг один из Одиннадцати вздрогнул, отчаянно взвыл и рухнул на четвереньки, стремительно теряя человеческий облик.

Моран пошатнулся. Он был в ужасе. Перед ним метался в припадке безумия анхайр – такой же, как он сам. Только наделенный умением мага.

– Что ты сделал? – Он невольно схватил Ассанга за руку.

– Это Смятение, – тихо сказал Ассанг, высвобождаясь. – Не мешай. Я сам едва сохраняю контроль… уйди, Моран!

Седракс не смог воспользоваться этим мгновением. Его Одиннадцать действительно были охвачены смятением. И даже он сам прикрыл глаза и тяжело дышал. На висках его выступили мелкие капли пота.