Хризантема (СИ) - "Dtxyj" - Страница 73

«Армада» уже приготовилась скупить все акции, когда в торги вступил Аборин. Впрочем, Максим уже сам приготовился поднять табличку, но его опередил Игнат. Маленький человек с усиками заверещал от непонятной Максу радости, захлёбываясь слюнями и сверкая глазами. Кажется, он ждал этой борьбы всё то время, пока шёл аукцион. «Армада» увеличила сумму, и он начал отсчёт, широко открытыми глазами глядя на Аборина. На этот раз Максим опередил Игната, ощущая азарт, в этот момент эмоции смешались — речь шла о пакете, где лежало пятьдесят два процента акций. Не то чтобы Максиму нужна эта компания, просто её потом можно продать и подороже. Конечно, если купит он этот пакет по более приемлемой цене. Но есть и другая сторона монеты: например, заставить «Армаду» заплатить за эти пятьдесят два процента сумму в три раза превышающую настоящую.

Аборин перехватил инициативу, лицитатор* чуть не выпрыгнул из-за тумбы. Цена возросла. И прилично. Макс прищурился, задумался. Человек произнёс «два» и скороговоркой проговорил что-то, занёс руку, чтобы ударить молоточком по тумбе, но тут вмешалась «Армада». По мнению Макса, «Армада» слишком сильно завысила сумму, и всё-таки можно было ещё поторговаться, однако Максим отказался от своей затеи, и когда ведущий аукциона уставился на него выпученными глазами, Волдин развёл руками, мило улыбаясь. Следом за ним чуть видно пожал плечами Аборин, оставаясь при этом абсолютно равнодушным. И зачем, спрашивается, ему нужно было вступать в торги? Но главное, какого чёрта этот азарт поймал Макс?! Пакет ушёл с молотка за двадцать миллионов. Если честно, столько стоила целая фирма, а «Армада» отдала такую сумму за половину. Удивляет.

Аукцион продлился час и пятнадцать минут. Аборин сразу же встал и вышел, за ним последовал и Максим, отказавшись от напитков и закуски. Оказавшись на внешней палубе, он задумчиво уставился на город. При свете яркого палящего солнца мегаполис казался каким-то чудовищем, способным проглотить весь корабль и не поморщиться. Вздрогнув от подобных мыслей, Максим вернулся внутрь и направился в клуб. Как-никак, сегодня он гвоздь программы, и опаздывать с его стороны было бы некрасиво. От Чулгановой и её шоу тошнило, но по-другому Максим поступить не мог. Его план включал подобные мероприятия.

Посетителей в клубе было мало. Официанты не разносили напитки, лишь бармены стояли на своих точках, ожидая гостей. На сцене распевалась певица в коротких шортиках и блестящем лифчике, полуголые танцовщицы гнулись вокруг неё в припадочном танце, а два балеруна в трусах лапали друг друга, дёргая задницами и улыбаясь во все зубы. Зал был украшен шариками и всякого рода БДСМ-атрибутикой, исключая, конечно, резиновые члены и прочие проникающие предметы. Возможно, у Чулгановой хватило ума не выставлять такое дерьмо на обозрение, а может, кто-то её остановил.

Максим присел на высокий табурет за барную стойку и заказал водки. Сегодня захотелось беленькой. Официант метнулся на кухню, чтобы принести маринованных огурчиков, помидорчиков, грибочков и острых перчиков. Максим не спешил пить, ждал закуску. Клуб был открыт, однако начиналось всё в шесть. Прижав палец к ушной силиконовой пластинке, поболтал немного со Стасом. Когда бармен поставил перед ним тарелку с маринадами и колбасно-сырной нарезкой, украшенной листьями салата и перьями зелёного лука, Волдин отключился и жестом показал бармену налить в стопку. Тот без лишней суеты профессиональными движениями подхватил графин и начислил столько, сколько потребовал посетитель. Максим выпил.

Время начала шоу наступило слишком быстро. Максим ушёл в свои мысли, а когда очнулся, певица уже во всю верещала на сцене, рядом тряслись полуголые девки, народ танцевал, орал, пил, и официанты носились между людьми, разнося алкоголь и закуски. Максим вернулся к своей трапезе, надеясь, что Чулганова про него забыла. В графине оставалось ещё на две стопочки, и Волдин налил в рюмку. Опрокинув горячительный напиток в себя, подхватил вилкой грибочек, сунул в рот, отправив следом огурчик и помидорку. Потом закусил всё это колбаской. Сегодня водка хорошо шла, вроде и пьянила, и в то же время нет. Может, и вечер так же пройдёт?

Мечты не осуществились. Чулганова, после того как певичка отверещала и оттрясла силиконовыми сиськами и жопой, поднялась на сцену и принялась что-то вещать в микрофон. Говорила она долго, Макс успел допить водку, доесть маринады и даже заказать себе ещё беленькой. Когда бармен распечатал новую бутылку, сделанную под графин, Эльвира закончила свою речь под бурные аплодисменты и заорала на весь клуб о том, что ждёт на сцене Валентину Сырову и Максима Волдина.

Макс кинул через плечо на сцену взгляд, покривился. Чулганова продолжала говорить в микрофон, и толпа подхватывала её слова, повизгивая и улюлюкая. Тем временем лучи света вырвали из серой массы высокую блондинку с зелёными прядями на голове и его одинокую, приткнувшуюся в углу стойки персону. Макс выпил налитую заботливым барменом стопку, закусил колбаской и сыром. Соскользнул с табурета, кинул на столешницу деньги и направился к сцене.

Когда он взошёл на подмостки, рядом с Чулгановой уже тряслась в предвкушении своего звёздного часа Сырова. Валентина была под кайфом, она широко улыбалась и постоянно пыталась сфокусировать на Чулгановой, а потом и на Максе взгляд. Волдин, будучи не трезвым, но и не слишком пьяным, быстро глянул на свою оппонентку и улыбнулся ей. Кажется, её это обрадовало, Сырова загнулась в гоготе, хватаясь за живот. Волдин совершенно не понял её поведения, потому отошёл от неё подальше. Но Чулганова тут же подхватила его под руку и повисла на ней, продолжая толкать речь.

— …Итак, — от голоса Чулгановой микрофон пищал и свистел, — правила игры все знают! Компромат! Это то, что сделает вас известными! Это то, от чего должны все сойти с ума! То, что будет преследовать вас до конца ваших дней! Стыд и срам! Позор и наслаждение! Дайте нам огня, Макс и Валя!!!

Заиграла сумасшедшая музыка, всё закрутилось и завертелось. Замигали яркие и разноцветные огни, толпа закричала громче, кто-то выскочил на сцену, но его тут же стащили назад чужие руки. Смех и уканье, будто ты гладиатор на арене и твоё предназначение сдохнуть. А потом Макс увидел, как Сырова раздевается, дёргается в такт музыке, смеётся и кидает части одежды в массы. Волдин скривился. Он раздеваться не собирался. Быть посмешищем толпы — отвратительно. Тем более в его возрасте и с его статусом. Но, чёрт возьми, он сам подписался на это шоу!

Ритм музыки, шум толпы, стриптиз Сыровой и висящая на руке Чулганова мешали думать. Водка — соображать. Алкоголь в крови бурлил, и Макс понимал, что в таком состоянии он может сделать всё, что угодно, вплоть до того, что сойдёт с подиума и свалит в каюту спать, послав всех к чёрту. Но Эльвира, будто чувствуя это, держала крепко. Настроение скатилась к нулю, а понимание того, что он сам подписал себе этот приговор, бесило всё сильнее. Волдин уставился на стойку, за которой буквально несколько минут назад спокойно сидел, никого не трогал, выпивал и закусывал. Захотелось вернуть это прошлое, но Чулганова не позволила.

— Чёрт, Валя, это хреново! — заголосила она прямо в ухо Максу, и Волдин вздрогнул, посмотрев на неё и подумав о том, какого дьявола здесь делает Эльвира? — Ты разделась! Сырова разделась! Это разве новость?! Это не новость! Тут все мы раздеваемся! Да?! Да?!

— Да!!!

— Давайте разденемся все!!! — И Чулганова повернулась к нему, чтобы стянуть с Макса пиджак, но он вцепился в него и посмотрел на неё так, что она отступила на шаг. — Макс, ты не хочешь раздеваться?! — заговорила она в микрофон, и толпа, раздевающаяся и орущая, заукала. — Тогда сделай что-то, что взорвёт нас всех! Нам нужен КОМПРОМАТ!!!

— Компромат! Компромат! Компромат! — скандировали люди, вскидывая руки вверх и сжимая их в кулаки. Рядом ржала и повизгивала Сырова, она прижимала к нагому телу тонкую тряпочку, похожую на топик, выкрикивала: «Компромат», и смотрела на Макса стеклянными глазами.