Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 159

— Непосредственный исполнитель — мой, — коротко заявил Максим-Денис. — И этот вопрос не обсуждается.

— Что — ценный кадр на горизонте замаячил? — ядовито вставил Тоша.

— Если бы он не Марину руку поднял, тогда возможно, — спокойно возразил ему Максим-Денис. — В отличие от некоторых, я в своей работе личной оценке весьма доверяю. Но поскольку он замахнулся на моего партнера — и очень для меня ценного — я намерен показать ему, что людям стоит бояться не карающего ангела, — дернул он уголком рта, нарочито не глядя на Стаса, — а повышенного внимания со стороны демонов.

— Вернемся к повышенному вниманию, — вновь вступил в разговор я, обращаясь исключительно к Стасу. — Я все-таки хотел бы получить ответ на свой вопрос — ты настроен опять подвергать Марину опасности? После всего, о чем мы с тобой договорились?

— О чем это вы договорились? — тут же насторожилась Марина, меряя нас с ним по очереди подозрительным взглядом.

Стас замялся, неловко ерзая на стуле. Над столом повисла напряженная тишина — я опять оказался в центре всеобщего внимания, но смотрели они все на меня по-разному: Тоша — с интересом, Максим-Денис — с настороженностью, Татьяна — с какой-то непонятной обидой. А нет, с очень даже понятной — я понял, что в первую очередь должен ей все объяснить.

— Мы договорились, — ответил я Марине вместо Стаса, — что тебе нужен ангел-хранитель. Не для того чтобы тебе в уши добрые советы нашептывать — не хочешь о нем знать, и не надо! — а для того чтобы одергивать этих двух энтузиастов своего дела, для которых ты — приз, в который нужно первому зубами вцепиться и в свое логово утащить. Для того чтобы было кому соломку, над которой ты в свое время издевалась, подстилать, когда тебя на части рвет от желания доказать всему миру свою самостоятельность и независимость. Для того чтобы жизнь твоя — а с ней и шанс выступить супер-героиней своего времени — раньше времени не оборвалась.

— Тебя бы кто одернул! — проворчал Стас, в то время как Максим-Денис фыркнул: — На себя бы посмотрел насчет зубами вцепиться!

— Анатолий, — медленно проговорила Марина, — я тебе искренне признательна и за заботу вообще, и за помощь тогда, после аварии, но… Мы с тобой уже много раз говорили — не нужен мне хранитель, просто по моей природе не нужен. Мне сама эта защитная позиция претит — если думать о том, как обороняться, вместо того чтобы в наступление идти, то так и придется до скончания века оборону держать. И мой прошлый опыт это только подтверждает — я вполне допускаю, что тот хранитель на правильный путь меня наставить пытался, только не на мой.

— А вот и неправда! — подала вдруг голос Татьяна — настолько неожиданно, что все прямо подпрыгнули. — Я здесь — наверно, единственная, у кого есть право сказать тебе — и не в первый раз, между прочим! — что ты просто неправильно задачу хранителя понимаешь. С нами, людьми, спорить нужно, чтобы мы четче свои собственные мысли формулировали, чтобы мы свои желания с возможностями реально, со стороны сопоставляли. Ты вот столько об испытаниях говорила — что же ты не хочешь в такой критике испытание своему самолюбию увидеть?

— Критики мне от Анатолия хватает, — криво ухмыльнулась Марина.

— И поэтому ты злишься? — просто спросила ее Татьяна. — С нами ругаются только те, кому мы не безразличны — это я точно знаю. Так, может, если в наступление идти, то сначала на себя? Подумать, где сама-то неправа оказалась? Вот и с тем твоим хранителем… Если между двумя людьми… и не людьми тоже, отношения не сложились, не бывает так, чтобы только один виноват был.

У меня в самом прямом смысле слова глаза защипало. Я всегда знал, что в целом, в глубине души Татьяна очень неплохо ко мне относится — и как к мужу, и как к хранителю. Очень в глубине души, чтобы не поистрепать это чувство под жизненными ветрами. Эта непоколебимая уверенность поддерживала меня во все времена наших размолвок и тягостного молчания, моих недолгих отлучек и ее увлечения какими-то другими сторонами жизни. Но чтобы услышать сейчас, привселюдно, признание в столь глубоком понимании моей истинной сущности…

Я в очередной раз осознал, что ради этой женщины стоило сражаться со всеми препятствиями и преодолевать все преграды, приноравливаться к земной жизни и смиряться с человеческим сумасбродством — ради нее стоит, и всегда будет стоить идти на самые невиданные подвиги.

Я оглянулся по сторонам в поисках подходящего места совершение приличествующего случаю героического поступка.

Все присутствующие уставились во все глаза на Татьяну. Тоша — задумчиво, словно анализируя свои ошибки в период полного отсутствия контакта с Галей. Стас с Максимом (пусть он лучше Максимом остается — при имени Денис героический поступок сразу приобретает отчетливые очертания мордобоя) — нахмурившись, словно прикидывая, как бы первому ругаться с Мариной начать, чтобы доказать ей свое глубокое не безразличие. Марина — чуть прикрыв глаза, словно терпеливо пережидая, пока закончится вот то самое испытание ее самолюбию.

— Ох, и повезло же тебе, Анатолий, — проговорила, наконец, она, и вновь глянула с улыбкой на Татьяну. — Не получается у меня на вас злиться, но над промахами своими я наедине с собой подумаю — ты меня знаешь, вслух я каяться не буду. И насчет того хранителя — давайте раз и навсегда договоримся: это дело прошлое, и копаться в нем нет ни времени, ни смысла.

— Да у тебя все проблемы из этого прошлого! — воодушевленный поддержкой любимой женщины, снова ринулся я в бой. — Все причины, по которым то несчастье случилось, никуда не делись — ты по сей день их в себе тащишь, как фурункул, вместо того чтобы вскрыть его и избавиться от источника инфекции.

— Замечательно, — фыркнула Марина, — значит, я еще и сама в своей гибели виновата.

— Не только, — согласно махнул я рукой, — но и ты тоже. Ты ведь мне о воспоминаниях своих рассказывала… Кстати, тебе не приходило в голову, с чего это они у тебя появились? Такого прецедента, насколько мне известно, никогда прежде не было. Может, это тебе подарок от отцов-архангелов, чтобы вернуться к истокам трагедии на равных условиях с твоим хранителем…

— Вот уж спасибо за такой подарочек! — перебила меня Марина, сверкнув глазами.

— Ради чести мундира вы, пожалуй, на что угодно пойдете, — презрительно вставил Максим.

— Или, может, — старательно проигнорировал я услышанное, — это подсознание твое — совесть, чувство справедливости, как хочешь — орет благим матом, взывая к тебе. А ты уперлась, как младенец, которого родители няньке доверили, а та недосмотрела — и колотишь теперь назло всем руками и ногами по чему попало: «Ах, все против меня — так я первая упреждающие удары наносить буду!».

На всех слушающих вдруг какая-то странная чесотка напала — причем исключительно в нижней части лица. Одни принялись тереть ее рукой, чтобы зуд снять, другие решили проявить выдержку, но от напряжения у них подбородок задергался и сквозь крепко сжатые зубы чуть сдавленный стон вырвался. Марина плеснула на всех яростным взглядом — мне досталась последняя, особо настоявшаяся порция.

— Именно, — процедила она сквозь зубы, — уж чему научила меня прошлая жизнь — так это тому, что свои интересы нужно отстаивать. И подарочные воспоминания это только подтвердили.

— А может, стоит для начала поделиться ими с миром-то? — поинтересовался я. — Или хотя бы с окружающими — глядишь, и отстаивать не придется? Глядишь, и разделят их близкие? — Помолчав, я добавил: — Я очень хорошо знаю, что это такое — скрытного человека хранить… — Я глянул с улыбкой на Татьяну — она скорчила гримаску, показав мне язык. — А Татьяна может тебе рассказать, насколько легче живется, когда перестаешь все в себе держать. — На сей раз я посмотрел на нее с робкой надеждой — она нехотя кивнула, вздохнув. — А хранитель твой был тогда на земле в первый раз — вот как Тоша. И никого рядом…

— Я не в первый, — буркнул Тоша.

— И легче тебе было — во второй-то? — хмыкнул я. — Пока у тебя мы с Татьяной не появились, а потом и… другие, — исправился я на ходу — нечего темным шпионам истинную численность наших сплоченных рядов знать. — Ты вот себя жертвой считаешь, — вновь обратился я к Марине, — а ты знаешь, что твой хранитель просил после твоей гибели, чтобы его распылили? Вот как раз твои новые соратники, — кивнул я в сторону Максима, — этим бы и занялись.