Ангел-мститель (СИ) - Буря Ирина - Страница 79

— На самом деле, случайно, — огрызнулась она. — В первый раз. А потом я подумала, что это — действительно твоя сфера. А ребята уже до точки кипения дошли. И они, между прочим, здесь совершенно не при чем. Хватит того, что к Сан Санычу — как к преступнику — врагиню человеческого рода подослали. У которой все равно ничего не выйдет. А я давно хотела узнать, как ты работаешь. И скажу тебе, что теперь мне понятно, почему к тебе столько новых людей просятся. И старые с тобой расставаться не хотят.

— Спасибо, — вырвалось у меня без всяких поисков простое слово благодарности.

— Но под конец, должна я тебе заметить, — тут же спохватилась Татьяна, — ты впечатление все-таки подпортил. Что значит — ты Ларису не знаешь? Ты же прекрасно знаешь, что она — очень плохой чело… и даже вовсе не человек! И что она все это специально…

— Я знаю, — перебил ее я. — И ты знаешь. Но ведь для них она — обычный человек, такой, который где угодно может встретиться. И который провоцирует в них озлобленность, причем чем дальше, тем больше — знаю я, как вы, люди, накручивать друг друга умеете. Зачем им это? Нам всем это зачем? Кому нужно удостовериться в порядочности Сан Саныча — посеяв одновременно агрессивность в других людях?

— Вот ты бы Марине это рассказал… — проворчала Татьяна.

— А ты, как я посмотрю, уже не уверена заранее в гениальности всех ее предприятий? — съязвил я.

— Да не об этом же речь! — тут же взвилась она. — Зла она никогда никому не желала. Вот если бы только она меня сначала о Сан Саныче расспросила…

— Да ну? — опять не сдержался я. — Вот и я раньше всего лишь хотел, чтобы она в раж не кидалась, очертя голову…

— Да раньше же совсем другое дело было! — по привычке, наверно, упорствовала Татьяна. — Насчет бабули нашей с кем ей поговорить было? И ты, кстати, сам говорил, что она прежде соседей опросила! И с Галиной матерью тоже — не с Галей же советоваться!

— А с твоей? — насмешливо поинтересовался я. — Тоже не с кем?

— В тот раз, как я тебе уже рассказывала, она со мной советовалась, — гордо заявила Татьяна.

— Так, может, в этом-то все и дело? — предположил я. — Сейчас тебя задело, что она твоим мнением не поинтересовалась?

— Только не нужно с больной головы на здоровую перекладывать! — уже не на шутку раскипятилась Татьяна. — Это ты вечно злишься, когда у тебя разрешения на что бы то ни было не спрашивают!

— Я просто надеялся, что сейчас тебе будет легче меня понять, — устало бросил я. — И, кстати, я уже давно не злюсь — я просто стараюсь сгладить волны, которые у нее в кильватере остаются. И Анабель тоже считает, что ей проще помочь в ее начинаниях, чтобы довести их до… абсурда — так она скорее увидит, что неправа, и в следующий раз будет готова к диалогу.

— И Анабель совершенно права! — радостно закивала Татьяна. — Но вот почему-то, когда Марина говорит, что человек должен на своих ошибках учиться, ее ты даже слушать не хочешь…

Я в очередной раз понял, что эту извечную женскую солидарность не пробьешь ни фактами, ни логикой… и уж точно ни апелляцией к их собственным высказываниям.

Очень мне вдруг захотелось с Тошей поговорить. О жизни вообще, о человеческой в частности и, особенно, о последнем Маринином демарше. Сложилось у меня впечатление, что после оного розовые очки у него в отношении Марины тоже если и не свалились, то на самый кончик носа съехали.

Не говоря уже о том, что мне никак не терпелось узнать у него, как сказались мои сегодняшние увещевания на обстановке в их офисе…

Тоша, однако, вышел на связь со мной немного раньше. Вернее, намного раньше. На следующий день, в шесть часов утра, когда я досматривал сладкий сон о том, как человечество дает единодушный отпор темному ангелу под негласным руководством светлого, меня вырвал из него его телефонный звонок.

— Что случилось? — испуганно спросил я спросонья.

— У Гали — девочка, — отрывисто рявкнул он. — Вес — три двести, рост — пятьдесят.

— О! — проснулся, наконец, я. — Ну, и слава Богу! Поздравляю!

— Какое поздравляю? — завопил он. — С чем поздравляю? Ты, что, с ума сошел? Это — ужас какой-то! Кошмар! Катастрофа! Ты завтра будешь в офисе? — и, не дождавшись моего ответа, он безапелляционным тоном заявил: — Мне нужно с тобой поговорить.

Глава 10. Я отрастила себе чувство долга, как горб

— Как в командировку?! — ахнула та, которую позже назвали Мариной, когда муж сообщил ей об отъезде.

— Должны были в понедельник ехать, — объяснил муж, — обычная плановая проверка области. Но вчера было принято решение выехать на два дня раньше — потому и экстренное совещание с утра собирали.

— Но ты же мне ничего об этой поездке не говорил, — растерянно пробормотала она.

— Так я и не должен был ехать, — досадливо поморщился муж. — Но на днях сигнал поступил, что у них там какие-то махинации ведутся. Нарушения технологического процесса сплошь и рядом — то ли сырье воруют, то ли какое-то левое производство наладили.

— И что же вы там в выходные проверять будете? — подозрительно нахмурилась она.

— В выходные мы проведем ряд встреч с отдельными руководителями — в неофициальной, так сказать, обстановке, — усмехнулся ее непониманию муж. — Их нужно сначала поодиночке прощупать — какая-нибудь нестыковочка обязательно выплывет.

— В неофициальной обстановке… — протянула она. — В ресторан, значит, их поведете, чтобы под водочку… щупать?

— В ресторан не мы их, — хмыкнул муж, — а они нас поведут, и в самый лучший — со спецобслуживанием. А водка повредит только тому, у кого совесть нечиста. Если работает человек честно, так чего же ему бояться, если язык развяжется?

— А ты не боишься, что тебе скоро такие неофициальные встречи каждый день нужны будут? — вспылила она.

— Да брось ты! — отмахнулся от нее муж. — Ты же знаешь, что я выпиваю только по долгу службы. Тем, кто с бутылкой в обнимку живет, у нас ходу не дадут — ни вперед, ни вверх. А у меня на этот счет большие планы.

— А как насчет моих планов? — тихо спросила она.

— Каких? — непонимающе глянул на нее муж.

И в этот момент она почувствовала, что за этой неожиданной командировкой что-то кроется — уж слишком удивленно он на нее смотрел. Не мог он забыть о том, что в субботу она надеялась оставить на него детей — в том, что касалось семьи, он никогда ничего не забывал. И ее к тому же приучил — чтобы не приходилось оправдываться, когда он ловил ее на чем-то несделанном, вроде проверки уроков у детей или покупки аспирина, если тот в аптечке закончился. С другой стороны, ее желание встретиться с друзьями по учебе с самого начала не вызвало у него особого энтузиазма…

— Десятилетие окончания института, — коротко напомнила она ему, медленно закипая.

— Значит, тебе придется не пойти, — пожал он плечами. — Прости, конечно, но эту командировку не я придумал. Если меня включили в состав проверочной комиссии, этому только радоваться нужно — значит, руководство меня заметило.

— А может, все-таки ты? — спросила она, глядя на мужа в упор.

— Что я? — нахмурился муж. И опять лицо у него сделалось чрезмерно недоумевающим.

— Может, это все-таки ты сам в эту комиссию вызвался, — негромко проговорила она, — чтобы руководство заметило… твое рвение, и — заодно — чтобы я не смогла и шагу из дому ступить?

— Это ты к чему клонишь? — В голосе мужа послышались недобрые нотки. За все эти десять лет они ссорились всего несколько раз, и то — в самом начале совместной жизни, но в те моменты от него исходила волна такой угрозы, что она навсегда зареклась сердить его по-настоящему.

Тихий внутренний голос с готовностью поддержал промелькнувшие в ее памяти неприятные сцены, лопоча что-то о недопустимости опускаться до безобразных скандалов. «Из любой ситуации есть выход, — лихорадочно бормотал он, — в конце концов, даже если он и выслужиться хочет, так не для себя же одного старается. И если эта встреча тебе необходима, значит, ты и должна найти способ сделать так, чтобы она состоялась».