Енот-потаскун (СИ) - Жилло Анна - Страница 19

Наташа послушно прижалась вправо и остановилась. Разумеется, в километре от поребрика, но черт с ним!

- Ну у тебя и реакция! Молодец, Наташа! Просто молодец! Все хорошо, успокойся.

Мне показалось, она сейчас расплачется, но вместо этого… рассмеялась. И я вслед за ней. А через секунду мы уже целовались, как тогда, на кухне, и ее пальцы снова ерошили волосы у меня на затылке. А потом я вдруг почувствовал, как напряглись ее плечи под руками, и отпустил ее.

Черт, ну что опять не так?!

Она сидела, кусая губы, и смотрела куда-то на педали.

- Наташ… Ты извини, тогда так по-дурацки вышло… Может…

Я как будто снова впервые приглашал Лариску в кино.

- Может, попробуем еще раз? По-другому? Сходим куда-нибудь?

Она открыла рот, закрыла. Похоже, никак не могла придумать причину, чтобы отказаться.

- Антон, я… я замужем.

- Знаешь, можно было просто сказать «нет», - разозлился я. – Зачем врать-то?

- Паспорт в сумке, посмотри, если не веришь.

Я дотянулся до заднего сиденья, взял ее сумку, достал паспорт, пролистал.

«Зарегистрирован брак… Матвеев Александр Петрович»

Вот лучше бы снова по яйцам зарядила, честное слово!

Я положил паспорт в сумку, сумку – назад. Посмотрел на нее.

- Вот поэтому я и не хочу жениться. Все вы одинаковые. Года после свадьбы не пройдет – понимаете, что не нагулялись. И готовы под первого встречного лечь. Через час после знакомства. Ну как же, мать твою, романтика!

Она вспыхнула, хотела ответить, но промолчала, продолжая рассматривать свои туфли.

- Знаешь, но это хотя бы честно, - сказал я, открывая дверь. - А не так, как ты. И хочется, и колется, и мама не велит. Привет мужу. Хотя вряд ли ты ему рассказываешь, какие у тебя классные занятия по вождению.

До Мица пришлось добираться на маршрутке. Ощущения были странные. Четко сформулировать их я не смог бы при всем желании. Ну разве что так: паршиво.

Лена, когда я привез ей карточку Наташи, спросила с елейной улыбочкой:

- А что такой мрачный, Антоша? Пролетела птица обломинго? Не удалось ученицу разложить?

Не удостоив ее ответом, я вышел, сел в машину. И набрал номер Валерии, хотя и знал, что потом будет еще хуже. Но это будет потом. А сейчас она была мне нужна.

Мы лежали в постели, и все шло как обычно. Хотя… я поймал ее взгляд… настороженный, что ли. Как раз не такой, как всегда.

Она только брала, ничего не отдавая взамен. Подразумевалось, раб должен быть счастлив уже тем, что доставляет ей удовольствие. Она была как кошка, млеющая на солнце. Расслабленная, уверенная в своем совершенстве и всемогуществе. Но сейчас беспокойство набегало на ее лицо, как будто тень от облака.

Наклонившись, я сжимал в ладонях и целовал ее грудь, от которой у меня буквально крышу сносило. Дразня, едва прикасался языком к твердым соскам. Медленно опускался губами по животу, все ниже и ниже. Ее пальцы легли на затылок, зарылись в волосы, и я невольно вздрогнул, вспомнив…

Валерия оттолкнула меня и села так резко, как будто развернулась сжатая пружина.

- Убирайся! – процедила сквозь зубы.

- В чем дело?

- Еще только не хватало, чтобы ты трахался со мной и думал о другой бабе!

- Ты с дуба рухнула? – возмутился я. – У меня никого не было с тех пор, как с тобой познакомился.

- Может быть. Но зато она у тебя вот здесь, - Валерия хлопнула меня ладонью по лбу. – Надо думать, она тебе не дала. Или ты вообще облизываешься издали и дрочишь на ее светлый образ. Ну и нахрена мне такое счастье? Я, знаешь, так пять лет жила, пока муж не сделал своей шлюхе ребенка и не решился наконец к ней уйти. Такой вот оригинальный секс втроем. Еще не хватало только, чтобы какой-то сопляк…

Она встала и вышла. Подумав минуту, я оделся и отправился на поиски.

Свет на кухне не горел. Валерия курила у окна. Стройное гибкое тело тускло отливало серебром в свете уличных фонарей. Я невольно залюбовался ею. Подошел ближе, положил руки на плечи.

- Лера, это глупо.

Она даже не поправила. Только сказала, глядя в окно:

- Антон, уйди. Сделай одолжение.

- Хорошо. Как скажешь.

Уже дома, привычно лежа на кровати и пялясь в потолок, я вспомнил невесть откуда залетевшую фразу.

Жизнь дала трещину и стала похожей на задницу.

Именно так. Убиться веником, всего три месяца назад я был ею вполне доволен. А началось все с лапы, которая высунулась из-под скамейки и схватила меня за штаны. Или с Наташкиного Матиза? Я не спрашивал, но почти не сомневался, что именно она тогда подперла Мица на Чайковского. Да нет. Началось все с Вики, которая вдруг захотела познакомить меня с родителями. А Вика…

В общем, классика. Буратино, ты сам себе враг.

Что-то желтое торчало из-под занавески. Я встал, нагнулся. Резиновая собачка с пищалкой, которую девочка из зоомагазина дала Тошке. Обмусоленная, обгрызенная. Выйдя на кухню, я выбросил ее в мусорник.

14. Наталья

Странное дело, но то, что я лишь каким-то чудом не сбила ребенка, казалось далеким-далеким, почти забытым. Как будто произошло год назад. Зато другое…

Я уперлась лбом в руль и заскулила, как Тошка.

Разумеется, это был адреналин. Поцелуй этот. Ничего больше. Случайность. И он мне не нужен. Антон. Он мне… он мне даже не нравится совсем, вот. Ни капли. Потому что он хам трамвайный и… и вообще. И судя по тому, как он тогда ломанулся меня раздевать, для него это обычное дело. Он, наверно, с каждой своей симпатичной ученицей спит. Да он так и сказал: все вы одинаковые. У него их, наверно, уже миллион было, одинаковых. «Свободен, как ветер», твою мать! «Поэтому и не хочу жениться». Ну ясное дело, зачем жениться, если и так любая ноги раздвинет.

Наташа, что ты несешь вообще? Причем тут жениться-то? Лучше скажи, какого хрена ляпнула, что сама замужем, идиотка? Он ведь тебя просто на свидание пригласил, а не в койку прямой наводкой.

Ну да. Не прямой. Немного извилистой. Может, и идиотка. Зато сразу с хвоста срубила. Не надо объяснять, почему нет. Ничего не будет. Потому что нафиг такое счастье упало. Я еще из одной задницы не выбралась, чтобы тут же в другую влезть. Мне одноразовый секс не нужен.

Да? Ну окей. А чего тогда ревешь?

Я потянулась к салонному зеркалу, вытерла слезы пополам с потеками туши. В сумке заверещал телефон. Дотянувшись, вытащила, посмотрела на экран.

Федор.

- Привет, Наташ. За тобой заехать, или там встретимся?

Черт, я же забыла, что мы в театр идем. На «Лебединое озеро». Я постеснялась сказать, что не люблю ни оперу, ни балет. Музыка классическая под настроение мне нравилась, но без мутного действа, которое не поймешь, если нет либретто в программке. Оставалось только закрывать глаза и просто слушать. Хотя с балетом, если сидеть в партере, не прокатывало – мешал топот, почти конский.

Я посмотрела на часы – уже пять. Начало в семь, времени впритык. Только-только добраться до дома и привести себя в божий вид.

- Давай там, на метро доеду, быстрее будет.

Дома я покормила Тошку, поменяла воду в тазике и начала наводить красоту. Не хотелось катастрофически, но отказаться было уже неудобно.

- Пойду, - сказала я ему, едва не проглотив одну из шпилек, которые держала в зубах. – Все лучше, чем в потолок тупить и крыть себя матом. Хоть отвлекусь.

Тошка посмотрел на меня скептически, всем своим видом показывая, что я делаю глупость. Снова проснулся телефон. И снова я вздрогнула. Как будто ждала совсем другого звонка.

- Таточка, тебе письмо заказное пришло, - даже не поздоровавшись, сказала мама. – В ящик бросили. Из суда.

- Повестка, наверно, - я спешно докрашивала глаза, восстанавливая смытое слезами. – Открой, посмотри, на когда.

- На четверг. В десять утра.

Ну вот, совсем красота. Надо будет меняться кем-то сменами. А Сашка опять не придет. Когда уже эта чертова непруха закончится?

В театре меня неожиданно пробила такая тоска, что хоть вой. На сцене громко топотали лебедихи, худосочный принц в прыжках демонстрировал свою внушительную анатомию, музыка пыталась разложить меня на атомы. Я зажмурилась и сидела, кусая губы, чтобы снова не расплакаться. Показалось вдруг, что ничего хорошего в жизни больше уже не будет. Да и было ли оно вообще, хорошее-то?