Прах и тлен - Мэйберри Джонатан - Страница 71

— Теперь есть.

Проповедник Джек фыркнул:

— У тебя нет на это права. У тебя нет власти. Только клан Маттиасов имеет власть в «Руинах»… сейчас и всегда.

— Уйдите, — повторил Том, теперь поворачиваясь к толпе. — Последний шанс. Все здесь будут выпущены, если решите уйти. Все, кроме проповедника Джека и Белого Медведя. Говоря их словами, если вы стоите с ними, то и падете вместе с ними. Уйдите.

— Ты дурак и безумец, — объявил Белый Медведь. — Ты приходишь сюда один и устраиваешь это безмозглое великое представление. — Он махнул одному из своих охранников, крупному мужчине, который был полузащитником «Ойлерс» до Первой ночи. — Забери у него этот дурацкий меч и притащи его задницу сюда.

Охранник снял предохранитель на полуавтомате и ухмыльнулся:

— Как скажете, босс.

Том опустил меч и поднял пустую левую руку, направляя указательный палец на подходящего охранника, словно пистолет. Он поднял большой палец, словно это курок.

— Последний шанс, — сказал он мужчине.

— Ты чертов безумец, Имура, — ответил охранник. — И всегда был таким.

— Как скажешь. — Том опустил большой палец и сказал: — Бум!

Раздался резкий треск, и охранника смело с земли и отбросило назад. Он приземлился на спину, хватая ртом воздух, с широко открытыми глазами, а кровь хлестала из большой дыры в центре груди. Том дунул на кончик пальца, словно действительно застрелил человека. Толпа замерла на месте, даже не зная, как реагировать на это. Даже проповедник Джек и Белый Медведь замерли.

— Я вас предупреждал, — сказал Том, и его улыбка исчезла, а голос стал суровым и горьким. — Нужно было слушать.

И тут началась расправа.

78

— Бенни! — внезапно окликнула его Никс. Она говорили шепотом, но он казался опасно громким. — Кажется, я что-то нашла.

— Что это? — спросил он и, вслепую пытаясь отыскать путь во тьме через тоннель, направился к ней. А потом он услышал ее вопль отвращения в тот же момент, когда учуял запах. Вонь разлагающейся плоти. Они так долго носили на себе кадаверин, что привыкли к нему, но теперь их кадаверина не было, а вонь шла не из бутылочки. — Никс?..

Она потянула его вниз, туда, где стояла на коленях, и прижала что-то твердое и круглое к его ладони. Бенни сразу же понял, что это. Кость. Он ощупал пол вокруг и нашел и другие кости. Кости, полностью очищенные от плоти, и некоторые, с очищением плоти которых зомы не закончили.

— Боже! — сказал Бенни и почти уронил ее.

— Бенни, — прошептала Никс, ее губы находились прямо у его уха. — Она тяжелая…

Он застонал, поднял кость, но ему все равно было противно. Он ощупал ее форму и длину. Тяжелая бедренная кость. Около двадцати сантиметров в длину и по обеим сторонам округленные концы, один конец был намного больше там, где кость должна была соединяться с бедром. Он взвесил ее в руке.

Позади них раздался ужасный звук. Они слишком много шумели. Зомы приближались.

— Скорее! — сказал Бенни, и они порылись в костях и нашли еще одну бедренную кость для него и пару берцовых костей для Никс. Темнота наполнилась стонами и шарканьем медленных ног. Времени не оставалось.

— По крайней мере, мы умрем, сражаясь, — сказал Бенни.

Никс резко ткнула его костью.

— Не нужно мне тут геройских речей, Бенни Имура. Я хочу отсюда выбраться.

Даже хотя ее не было видно, Бенни улыбнулся в темноте. Сумасшедшая, смелая, непредсказуемая, прекрасная Никс Райли. Он так ее любил, что ему хотелось кричать. Так что он крикнул. Он издал громкий, дикий боевой вопль, поднял страшное оружие и бросился вперед, чтобы встретиться с живыми мертвецами в тоннеле. Никс издала странный, высокий, улюлюкающий крик и последовала за ним.

Охрана арены зарычала в ярости и бросилась на Тома.

— СЕЙЧАС! — крикнул Том, и из четырех окон отеля раздались выстрелы, и первый ряд охранников упал в кровавом месиве. Гектор Мехико выглянул из окна второго этажа и бросил парочку осколочных гранат в трибуны. Толпа начала разбегаться, но некоторые были слишком медленными. Взрывы были мощными. А потом раздался крик стражников у шатра, и сразу же эти крики потонули в стонах живых мертвецов, когда десятки зомов бросились на них. Толпа не сразу поняла, что происходит, даже когда мертвые, ковыляя, вышли на арену, а потом они увидели двух людей в защитных плащах и футбольных шлемах, разрезающих и рассекающих бинты, удерживающие зомов на стульях. Мужчины смеялись, работая.

А потом задние двери отеля распахнулись, и Соломон Джонс повел команду свободных и независимых охотников за головами в схватку. Волшебный Макс, ЛаДонна Виллис и ее сыновья-близнецы, Вегас Пит, громоздкий Пушок МакТиг в своем розовом защитном плаще, Бандит с бейсбольными битами и все остальные.

Том спрыгнул с крыльца и врезался в замерших и шокированных охранников, его меч был словно зеркало еще мгновение, а затем окрасился красным.

Лайла в шоке смотрела с верхушки левых трибун.

Том!

Она не могла поверить своим глазам. Том Имура, несмотря на разницу в числе, повел в атаку вооруженных бойцов против проповедника Джека и толпы в Геймленде. Это было безумие. Это было невозможно. И все же это было реально.

Она посмотрела мимо паникующих зрителей. У нее было все, что нужно, из сарая со спортивным обмундированием, вместе с корзиной смолы и лампой. Не теряя времени, Лайла воспользовалась рыболовным крючком на леске, чтобы поднять сдувшийся футбольный мяч, опустила его в корзину со смолой, подожгла лампой и бросила в толпу. Он плюхнулся на спину одного из охранников, которого сразу же охватило желто-оранжевое пламя. Вопли мужчины, всколыхнувшие воздух, были громче всех остальных звуков. Ряд зрителей перед Лайлой сразу же развернулся, на их лицах виднелась смесь страха, шока и ярости.

Лайла наградила их злобной улыбкой и продолжила закидывать горящими мячами. Крики зрителей заглушили крики снизу, и все трибуны погрузились в панику. Чонг тоже здесь? Она осмотрелась, но не могла его найти. Лайла оскалила зубы в безумной усмешке, подожгла еще один мяч и кинула его.

Салли Два Ножа была не в состоянии сражаться врукопашную, но она могла нажимать на курок. Она смотрела поверх дула армейской снайперской винтовки, направила его на одного из охранников Геймленда, нажала на курок и улыбнулась, как гарпия.

Хрясь! Отдача от ружья было болезненной, но она выдержала ее и растопила горький лед в сердце. Ее дети пали от рук зомов в Первую ночь. Это было худшее, что когда-либо случилось с ней, и каждую ночь ей снилось, каково должно было быть Эйприл и Тоби, когда за ними пришли монстры. Здесь же люди превращали ужасы мора зомби в игру. Они заставляли детей сражаться за свои жизни. Детей.

Она снова нажала на курок. Хрясь! В ее глазах не было ни намека на раскаяние. Ни следа. Тяжелая отдача от ружья причиняла боль, но с помощью боли она подпитывала свою ярость. Салли нашла еще одну цель и выстрелила.

Бенни с Никс врезались в первого из зомов. Он был слишком маленьким для Чарли Кровавого Глаза, а это означало, что у него не было жилета из гвоздей или шлема. Бенни отскочил от него и замахнулся первой бедренной костью, а затем другой на уровне головы. Раздался легкий хруст, когда первая дубинка во что-то врезалась, — в протянутую руку, возможно, — а потом хруст намного тяжелее, когда вторая врезалась во что-то слишком твердое, чтобы быть головой. Плечо? Бенни поднял обе дубинки и опустил их на уровень плеч, и тогда раздался влажный хруст. И вот зом падает, задевая Бенни.

— Слева, — сказала Никс с той стороны, и он услышал «вууш» и хруст ее дубинок. Дубинка-кость столкнулась с безжизненной кожей и раздробила кости живого мертвеца под ней. Сражаясь безумно и вслепую, они проталкивались вперед, по очереди наносили удары одной и второй дубинкой, ломали руки, запястья и пальцы, чтобы добраться до черепов и шей. У Бенни болели руки, особенно его поврежденная левая рука, но он все продолжал идти, продолжал замахиваться. Никс рычала, как кошка на охоте, кряхтя с каждым ударом.