Кто ты, моя королева (СИ) - Островская Ольга - Страница 61

Шагая обратно в свои покои, я думаю о чём угодно, лишь бы не о том, что именно сказал король. Нет! Не сейчас! Сначала нужно оказаться наедине с собой, и лишь тогда можно будет дать себе волю. Нельзя, нельзя в этом враждебном мне мире показывать свою слабость. Но жестокие в своей циничности слова всё звучат в голове. Чувствую себя так, словно меня наотмашь ударили. И беда ведь даже не в том, что мои чувства оказались настолько невзаимны. Он мне ничего не обещал. Я это помню, понимаю и винить не могу. Больше всего меня покоробило это его: “Мне не трудно улыбаться…” Словно всё, что он делал, говорил… словно абсолютно каждая его улыбка, каждый жест были лицемерием. Больно! Так больно! Как теперь верить ему? Как? Единственный человек, кроме Тая, которому я рискнула довериться, по глупости, наивности, жалкому желанию иметь в этом мире, в этой новой, чужой для меня жизни хоть кого-то, если не родного, то хотя бы не чужого, оказался настолько лицемерным, что я даже не поняла, что меня просто хотят сделать "покорной и преданной", потому что заменить некем. Психануть бы, да убежать куда-нибудь, как делают героини столь многих популярных романов. Да только в реальной жизни такие глупости ничего не решают. Надо собраться с силами, задавить в себе любые глупые чувства, и просто исполнять свою часть сделки. И прекратить рассчитывать на его поддержку, уменьшить свою зависимость от мужа до максимально возможного минимума. Я всему научусь, стану действительно достойным союзником. Если не умеет его лицемерное величество любить, я заслужу положенное мне по нашему договору уважение. И хорошо, что у меня будут эти несколько дней, они помогут мне привести мысли и чувства в порядок. Пускай больше не рассчитывает на влюблённую дуру.

— Ваше величество, ваше величество, пожалуйста, можно спросить вас? — далеко не сразу слышу запыхавшийся девичий голос. И совершенно не хочу на него реагировать, вот вообще ни с кем не хочу говорить, но разум берёт верх над эмоциями и я останавливаюсь, оборачиваясь.

За мной буквально бежит одна из моих фрейлин. Та самая, в которую по детски влюблён Тай.

— Я слушаю вас, леди Яниса. — смотрю на совсем юную девчонку, изобразив подобие приветливой улыбки, ибо нечего народ своим траурно-злобным видом пугать.

— Скажите пожалуйста, мой отец уже отправился с его величеством в Северную провинцию? Он не ночевал дома так был занят, и я… я не успела с ним поговорить. А мне очень-очень нужно! Это важно! — тараторит, заламывая руки, забыв даже про положенный реверанс.

Сначала я не могу понять, о ком она спрашивает, а потом, наконец, вспоминаю, где уже слышала фамилию Шаньерг. Значит, это трепетное создание и есть дочь Советника? А ещё сестра магистра.

— Да, графиня. Ваш отец уже отправился. Насколько мне известно, ещё ночью.

В ответ на мои слова, девушка нервно закусывает губу и в огромных шоколадных глазищах собираются слёзы. О нет, нет! Не надо рыдать, иначе и я тоже заплачу за компанию.

— Что нибудь случилось? — спрашиваю, прежде чем успеваю себя остановить.

— Нет, нет. Всё в порядке. — уверяет меня шатеночка, понуро опустив голову. — Благодарю вас, что уделили мне внимание.

Вот прямо сейчас мне не хочется вникать ни в чьи дела, но девчонка выглядит такой несчастной, что невольно просыпается моя совесть. В конце концов, чужие проблемы могут отвлечь меня от ноющей боли, что тисками сковывает грудь, мешая нормально дышать. А поплакать в подушку я и потом успею.

— Леди Шаньерг, приглашаю вас составить мне компанию за завтраком. — не терпящим возражений тоном, произношу я.

Она вздрагивает, вскидывает на меня удивлённые очи и тут же приседает в реверансе.

— Это честь для меня, ваше величество.

И мы продолжаем путь в мои покои. Теперь уже втроём. Надеюсь, больше никто мне не встретится в такую рань. Чтобы не молчать и не думать, я принимаюсь расспрашивать Янису о том, как и где она живёт. Знаю, что некоторые фрейлины предпочитают во дворце даже обитать, а не только служить. Девушка, смущаясь рассказывает, что отец был категорически против, чтобы его младшая дочь переезжала сюда. Отлично его понимаю, нечего ребёнку в этом гадюшнике лишний раз оставаться.

— Батюшка считает, что пример некоторых леди при дворе, может пагубно сказаться на моём… характере и поведении. — краснея, делится со мной фрейлина и я понимающе хмыкаю. Интересно, как герцог свой нежный цветочек вообще в фрейлины отпустил?

— Уверена, что ты достаточно здравомыслящая девушка, чтобы не идти по стопам других. Но и отца твоего можно понять. Он переживает. — пожимаю я плечами, когда мы останавливаемся у моей двери.

— Вы правы, ваше величество. Просто… иногда он меня слишком опекает, словно я по-прежнему для него несмышлённый ребёнок.

Улыбаюсь. Проблема, знакомая дочерям всех миров. Сыновям, впрочем, тоже. Гвардейцы распахивают передо мной двери и я вхожу в гостиную, а Яниса и Герон за мной следом. Вызывать камеристку не приходится, потому что из спальни как раз выходит Клодия. Так что, я сразу же прошу её принести нам лёгкий завтрак на двоих.

— А теперь, рассказывай. — велю я, когда служанка уходит, телохранитель занимает место у двери. А мы усаживается на диванчики друг напротив друга.

— Что, ваше величество? — удивлённо распахивает глаза Яниса.

— Что за беда у тебя случилась?

— Вы, наверное, посчитаете это глупостью и моими капризами… Отец именно так и считает. — тихо признаётся девчонка, и взгляд опять туманится непролитыми слезами.

— Ты мне не показалась капризной. — ободряюще улыбаюсь. — Впрочем, можешь ничего не говорить, если не хочешь. А если решишься поделиться, тебе как минимум станет легче, и возможно,/// я смогу чем-нибудь помочь. — знать бы ещё, кто мне может помочь и сделать легче.

— Понимаете, отец хочет выдать меня замуж. — всхлипывает Яниса.

— И чем это плохо? Тебе не нравится жених? — что-то такое я и предполагала.

— Я боюсь его до трясущихся поджилок. — жалобно тянет моя фрейлина.

— И кто же этот страшный мужчина? — вскидываю я брови.

— Герцог Гиерно. — траурным тоном сообщает юное создание, а у меня натурально отвисает челюсть.

Вот эта вот ледяная глыба с высокомерной рожей и юная нежная девочка. Серьёзно? Какая у них разница в возрасте? Хотя, чему я удивляюсь? Разве в моём мире в истории мало было примеров, когда по сути девочек выдавали замуж за мужчин значительно старше? Неженатый мужик — это холостяк, а девушка, что тянет с замужеством — это уже старая дева. Тьху. Неужели и здесь так? Скорее всего, но надо разобраться.

— Это уже решено окончательно? Он просил твоей руки? — спрашиваю я.

— Нет. — испуганно дёргается девушка. — Но он ищет себе жену. Родовитую. С сильным даром. И кротким нравом. Мне отец сообщил и сказал, что считает герцога идеальной партией для своей дочери. И я полностью подхожу под требования лорда Гиерно. А отец, если решил, обязательно своего добъётся. Об этом я и хотела с ним поговорить. Попросить изменить решение. Не предлагать меня в жёны герцогу.

— Кхм, Яниса, мне сложно судить о характере твоего отца, но лорд Гиерно мне не кажется тем, кому можно навязать брак. Может, он и не заинтересован в тебе вовсе? — пытаюсь я воззвать к здравому смыслу девушки и успокоить.

— Но я действительно подхожу. — жалобно вздыхает она. — А больше ему ничего и не надо для продолжения рода.

Это, как удар в солнечное сплетение. Как же я понимаю тебя, милая. Когда больше ничего и не надо, кроме продолжения рода. Но ты, может быть ещё найдёшь выход из этой ловушки, а я уже связана по рукам и ногам. И никуда мне не деться. Сама на всё согласилась.

— Послушай, Яниса, не паникуй раньше времени. Может и не подходишь ты ему вовсе. В любом случае ещё ничего не решено. Отца твоего несколько дней не будет, а лорд Гиерно остался в столице. Хорошенько продумай аргументы для своего батюшки, чтобы это звучало разумно и убедительно. А я подумаю, чем могу тебе помочь. — ввязываться в семейные дела Советника не хочется, но девочку мне искренне жалко. Возможно, я и могу повлиять на ситуацию, как королева. Она ведь моя фрейлина. Значит, по идее, её не должны без моего ведома и согласия замуж выдавать. Но сначала нужно разобраться в ситуации.