Гений - Лангеланн Хенрик - Страница 34

Кристиан едва не зарычал. Он почувствовал, что одновременно презирает и жалеет этого идеалиста, который совершенно потерялся в системе «Гюльдендаля». Можно ли использовать такого человека?

— Сейчас это было бы очень ко времени. Пора прекращать эту безумную коммерциализацию, — патетическим тоном продолжал Бровик. — Мы должны вернуться к основной издательской деятельности, без всяких рыночных новых идей. Писатели и редакторы — это единственные, кто поможет восстановить баланс между торговлей и духовными ценностями…

«Господи, что ты несешь, — думал Кристиан, слушая рассуждения Бровика. — Ты не видишь экономических реальностей, ты страдаешь той же слепотой, что и мой отец. Твой проект заранее обречен на неудачу».

И прежде чем редактор выговорился, Кристиан решил: Бровиком нужно пожертвовать.

— Я с вами полностью согласен, — сказал он весело, — и, думаю, не только я, но и управление СМГ. Предлагаю нам троим встретиться. Как насчет следующей недели? Отлично. И еще: мы пойдем намного дальше, если вы расскажете, что происходит в «Ашехоуге» и «Гюльдендале» за закрытыми дверями. Не только о выпуске книг, но и о всяких планах основания новых издательств или о покупке существующих как в Норвегии, так и за границей.

В «Габлер» Кристиан пришел в прекрасном настроении. Он снова был в игре. И сейчас его очередь работать над осуществлением проекта «Сехестед»!

Эрленд сидел за столиком и просматривал «Дагбладет».

— Опоздал на целых девять минут! А мне казалось, ты ненавидишь неточность.

Кристиан только улыбнулся и махнул кельнеру. Потом он начал выкладывать последние новости за сутки: приключения в Гардемуне, полет домой из Стокгольма и телефонный разговор с Кнутом Бровиком.

— Знаешь, что я думаю? — сказал Эрленд, когда Кристиан закончил свой рассказ. — Я думаю, что знаю, кто стоит за планами насчет скандинавского «Гюльдендаля». — Глаза Эрленда сузились. — Это, должно быть, просто-напросто завершение первоначальных гюльдендальских планов.

Кристиан посмотрел на него вопросительно.

— Как тебе, вероятно, известно, гюльдендальская книжная торговля основана Сёреном Гюльдендалем в Дании в 1770 году. Но в 1903 году она превратилась в общество, в Скандинавское книготорговое издательство Петера Нансена, самого прозорливого скандинавского издателя. Тогда издательство было одним из крупнейших в Европе. Все эти примочки «Гюльдендаль — Скандинавии» — не что иное, как мечта Гейра Морка о воплощении вот уже скоро столетней гюльдендальской идеи скандинавского издательского гиганта.

Эрленд задумчиво посмотрел на здание Парламента. Наконец он повернулся к брату.

— Мне кажется, ты можешь использовать Лекса Аугустуса и доказать, что СМГ — самая лучшая, может быть, единственная гарантия сохранить норвежскую книжную отрасль в собственности Норвегии. Скандинавские амбиции руководства «Гюльдендаля» как раз напоминают известную покупку и учреждение норвежского «Гюльдендаля» в 1925 году. Ты должен охарактеризовать свой проект как вторую отечественную покупку. Скандинавы — националисты. Когда интерес «Санома» к «Ашехоугу» и скандинавские амбиции Морка станут известны, это попадет в прессу и в культурную жизнь.

— Отечественная покупка? Этот трюк я уже использовал в первый раз, когда сунулся с проектом для Бьёрна Ягге и Конрада Броша.

— Да нет же, Кристиан! — Эрленд откинул волосы со лба. — Разве ты ничего не знаешь об истории издательств? Почитай на досуге. В 1925 году Харальд Григ выкупил норвежскую часть «Гюльдендаля», так что Ибсен, Бьёрнсон, Шелланд и Ли могли издаваться в издательстве, которым норвежцы владели именно в Норвегии, а не в Дании. Это было представлено как необходимость сохранить норвежский язык и норвежскую культуру. Ты, кстати, все еще хочешь назвать твой новый издательский концерн АО «Сехестед»? — Кристиан кивнул. — Хорошо, ты сможешь это использовать. Ганнибал Сехестед жил в семнадцатом веке. Но как датский наместник в Норвегии он осуществил ряд реформ, обеспечивших Норвегии самостоятельность от Дании. Название «Сехестед» будет означать вторую покупку. И это как раз очень подходит в этом году, так как норвежское книжное издательство «Гюльдендаль» празднует семидесятипятилетний юбилей. Осенью они планируют шикарный праздник на Ратушной площади. Честно говоря, Кристиан, вы в своем концерне думаете только о материальных ценностях в наличных деньгах.

Кристиан не ответил.

— Издательская деятельность — в первую очередь политика, а не продажа, — продолжал Эрленд. — Ты должен начать действовать, и как можно скорее. Тебе, по крайней мере, следует прочитать книги Нильса Коре Якобсена и Эрика Руденга о Харальде Григе и Вильяме Нюгорде.

Кристиан натянуто улыбнулся.

— Биографию Вильяма Нюгорда написали при жизни?

— Нет, это его дед. Знаешь, что? Я думаю, тебе следует немножко культурно образоваться, — сказал Эрленд и поднялся.

— Не забудь прочитать биографии Руденга и Якобсена. Они дадут тебе лучшее представление об издательской отрасли.

— Ага, — ответил Кристиан и подумал, что ему надо будет уговорить Будиль прочитать эти две книги, наверняка чудовищно скучные, и написать по ним реферат страниц на десять.

— Да, кстати, — прибавил Эрленд, натянув на себя свою черную куртку, — сомневаюсь, что этот Магнус Скрамстад-младший представляет такую уж опасность. Я слышал, что в семье существует некое разногласие между стариками и молодыми, но говорят, Вильям Нюгорд имеет довольно сильное влияние на важнейших акционеров. Если что и случится, то посерьезнее и не связанное с молодым Скрамстадом. Держу пари, он хочет только быстрых денег.

ГЛАВА 18

Проклятый Виктор

Один дома все выходные! Разговоры с Эрлендом и Бровиком привели Кристиана в хорошее настроение, а длинная пробежка взбодрила его еще больше. Теперь он получил возможность заглядывать в карты Гейра Морка. Кроме того, он понял, что Скрамстад-младший мутит воду больше, чем действует. Да и «Санома» не так активна, как раньше. И вообще, было похоже, что он один намеревается вывести экономику на новый стратегический уровень путем интеграции «Скандорамы».

Кристиан переоделся в свежевыглаженную фланелевую рубашку и любимые штаны, засунул пиццу в микроволновую печку. Он уже не помнил, когда оставался один в выходные, если не считать того понедельника две недели назад, когда он нашел спичечный коробок в кармане Тессиного пальто.

Тесса отправилась на девичник, скорее всего в театр на открытом воздухе. Наверняка там скучно и неудобно. Сам он был приглашен на встречу с людьми, которые собирались издавать еженедельный спортивный журнал, но потом встреча отменилась. Родители Тессы изъявили желание посидеть с Хансом-Кристианом и Сарой. Впрочем, такое желание у них было всегда.

Уничтожив до крошки огромную пиццу, Кристиан полез в мини-бар. Очень давно он не выпивал дома. Содержимое мини-бара почти целиком состояло из подарков или покупок в магазинах дьюти-фри. Некоторые бутылки все еще были в подарочной упаковке.

При виде двух недопитых бутылок джина Кристиан вспомнил слова Тессы, когда она пришла домой после обеда с той самой подружкой с Грюнелёкки. С ней Тесса последнее время очень дружила.

— Господи, какой скучный стал Нордберг, такой неподвижный, — тихо прошептала она, чтобы не разбудить детей.

— Хочешь переехать? — сонно спросил Кристиан. Он уже спал, и ему вдруг приснилась вилла на Бюгдёе.

— Нет. Саре и Хансу-Кристиану лучше жить здесь, на Нордберге. Тут такой водопад рядом. Но те три домика на Руделёкке, прямо за Грюнелёккой, просто прелесть.

Оказывается, подружка Тессы купила себе дом на Руделёкке размером в восемьдесят квадратных метров почти за четыре миллиона.

Почти четыре миллиона за восемьдесят метров! Цифра ошеломила Кристиана. Почти пятьдесят тысяч за квадратный метр?

— Она купила дом на деньги, полученные от влюбленного в нее французского предпринимателя, и они скоро поженятся. Но у нее такое странное к нему отношение, — продолжала Тесса, — она называет его «мой сладкий папочка».