Последняя битва (СИ) - Сафина Айя "AyaS" - Страница 27

Но когда я потерял Тесс только что, во мне умерла последняя надежда на то, что этот мир не обречен.

Это конец. Конец мне, моему поколению, конец всему миру. Как бы мы ни старались спастись, на какие бы ухищрения не шли ради того, чтобы скрыться от хищнических глаз, сколько бы гениальных идей ни воплотили в подземную жизнь, смерть не отпускает нас. Ее костлявые цепкие пальцы впились в хребет человечества сорок лет назад, и все это время, что мы тешим себя надеждами на чудесное спасение от заразы, мы лишь бежали от правды, которая с каждым этапом эволюции вируса впивалась в нас упорным взглядом хищника.

Как Тесс сегодня с экрана. Ее глаза остались теми же, вот только взгляд больше не был прежним. Изощренный вирус смастерил из нее марионетку, и бедняга Тесс даже не осознает этого. Идеи вируса принимает за свои, желания голодных вирионов приписывает себе. Она обманывает, сама свято веря в ложь, что затуманила ее разум. Увидев то, во что вирус отныне начал превращать людей, я понял, что у нас практически не осталось шансов выжить в этой войне.

Стук в дверь, на пороге моей казармы показалась Трухина. Выглядит неважно. Примерно также, как и я. Последнее сражение высосало из нас все живительные соки, мы будто оставили наши жизни на погибшей Желяве, а сюда привезли опустошенные оболочки. Пройдет немало времени, прежде чем мы снова накопим энергию достаточную, чтобы хоть немного напоминать живых людей, а не высохших мертвецов.

Трухина села за стол с противоположной стороны, она приготовила для меня разговор, который не понравится нам обоим. Я понял это по ее напряженному выражению лица.

— Я видела запись вашего разговора там на Желяве. Тесса говорила с тобой, — начала она издалека.

Я продолжал смотреть на Трухину, ожидая, когда она выдаст все свои карты.

Но она выдала даже больше. Трухина поставила передо мной планшет и запустила видео, снятое камерой с моего боевого шлема.

— Ты укушена.

— И все еще человек.

— Почему?

— Благодаря сыворотке. У нас есть лекарство. Мы нашли способ победить вирус!

Это был мой диалог с Тесс, когда мы встретились на Желяве во время прорыва.

— Ты удалил видео с платформы, к которой привязан твой костюм. Но резервная копия была отправлена в центральный архив. Как и все видеопотоки.

Кончики ушей охватил жар, как если бы я был первоклашкой, которого отчитывала мать за глупую ложь. Таковой она и была. Глупой. Недооценил я Трухину. Она, как и все мы, превратилась в недоверчивого стервятника, готового разорвать союзника в клочья, лишь бы самой уцелеть. Иначе не объяснишь ее скрытый ото всех ход по созданию архива. Интересно, как долго она следит за нами?

— Что это за сыворотка? — спросила Трухина.

Я откинулся на спинку кресла и пристально уставился на Свету. Ее взгляд был не менее пронзительным.

— Со слов Тесс, сыворотка помогает людям выздороветь.

— То есть они взяли процесс превращения под контроль?

— А ты веришь ей? Веришь в существование волшебного лекарства, которое не смогли изобрести наши ученые на Желяве за последние сорок лет, но которую изобрели другие? — бросил я самоуверенно.

— Нет. Но я бы хотела дать шанс этому варианту.

— Мы уже проходили это, Света.

Смертоносная волна прорыва Желявы в шестьдесят третьем оставила после себя кровавый след, посреди которого мы обнаружили шестерых выживших после укусов. Они все проснулись людьми. Или полулюдьми. Мы было поверили в чудо, но когда проверили их кровь, то оказалось, что они были инфицированы, просто не потеряли человечность. Никто из нас не смог объяснить этот феномен, но одно оставалось неизменным — они были заразны для нас, и этот факт стал решающим в выборе судьбы для них. Их смерть была милосердной.

Трухина опустила глаза, она помнила, что проголосовала за избавление базы от любой заразы, даже если эта зараза прячется за глазами разумного существа.

— Что если это правда? Что если им удалось?

Я перехватил из ее рук планшет и перемотал немного вперед.

— Ты ведь заражена, не так ли? Вирус есть в твоей крови. А значит, ты заразна для всех нас.

Молчание Тесс было красноречивее слов. Она сама подтвердила, что несмотря на сыворотку, Тесса по-прежнему остается инфицированной.

— Эта гадость в их крови, и мы не знаем, как она влияет на них. Вирус перестраивает мозг человека, превращает людей в кровожадных монстров, забывающих о том, кто они такие. Инфицированные разрывают собственных детей в клочья! Вот, что выделывает с ними эта зараза! Неужели ты даже на секунду на задумываешься над тем, что Тесса и ей подобные в настоящий момент находятся под влиянием вируса?

Трухина молчала. У нее не было ответа. Да ни у кого не было, потому что эта мутация или эволюция вируса — загадка для нас. И она может содержать как помощь, так и подвох. И, пережив истребление человечества и два прорыва подземных баз, я предпочту видеть в этих загадочных событиях очередную ловушку заразы, которая не успокоится, пока не выковыряет всех людей из-под земли и не истребит последние остатки человечества.

— Я просто пытаюсь найти выход из всего этого, — Трухина говорила размеренно, на ходу догоняя собственные мысли. — Мы кочуем с базы на базу, а ситуация не меняется. Мы продолжаем проигрывать. Не значит ли это, что пора попробовать найти другой выход?

Я нахмурился.

— Доверившись монстрам?

Трухина тяжело вздохнула, а потом стала открывать видеоролики один за другим.

— Я проследила за передвижением каждого из них на Желяве. Они не убили ни одного желявца.

Я смотрел на видеопотоки с разных видеокамер на стенах Желявы. Незнакомцы, облаченные в униформу Падальщиков, бегали по базе с винтовками, которые ни разу не были наставлены дулом на людей. Это правда.

— Но если ты вдруг не заметила, то они и не пытались защитить их, — вставил я.

Чужаки пробегали мимо инфицированных, также ни разу не наставив на них дула. На их глазах инфицированные разрывали людей на части целыми группами, но никто из этих доблестных спасителей не бросился на помощь несчастным.

— Они больше не являются добычей инфицированных, — я продолжал гнуть свою правду. — Так почему бы им не воспользоваться этой возможностью и не стать стеной между людьми и чудовищами? Ведь об этом говорила Тесс сегодня. Она сказала, что они смогут нас защитить. Вот подтверждение ее обмана, который она даже не осознает под действием вируса.

Я показал Трухиной тот видеопоток, на котором был виден ангар во время эвакуации. Там творился настоящий хаос. Люди бегали туда-сюда, солдаты палили во все, что движется, и во всей этой суматохе синие мускулистые тела с пастями, изрезанными десятками клыков, рыскали посреди людей и вспарывали их тела. Бронетранспортники, забитые под завязку, уже эвакуировались, в ангаре оставались лишь Аяксы, которые были похищены из нашей армии подлыми Падальщиками, спасающими самих себя. И посреди этого ада Тесса неторопливым шагом продвигалась к Аяксу Маяка: винтовка бесполезно болтается на плече, равнодушный взгляд не видит жутких смертей, равнодушное ухо не слышит отчаянных молитв о помощи.

— Тесса превратилась в одно из чудовищ в обманчивой оболочке — вот, что сделал вирус. Вот его следующая стадия созревания. Сорок лет назад они были безмозглыми тварями и побеждали массовостью, сегодня же они стали умнее, чтобы выковыривать нас из-под земли, — сказал я.

Трухина не смогла возразить. Мы долго сидели в тишине, переваривая новые обстоятельства, которые кидала нам жизнь, словно мы пережили мало кошмаров. Если бог, в которого верит Аль-Махди, и вправду существует, то он определенно задался целью нас добить.

— Все, что ни делается, все к лучшему, — заговорил я. — Раньше я ненавидел эту поговорку. Считал ее жалким оправданием неудач. Теперь же смотрю на нее иначе. С высоты прожитых лет и впрямь переосмысливаешь все на сто восемьдесят градусов. Что если мы не зря потеряли пусковые штабы? Что если пусковому штабу суждено было появиться перед взором Аль-Махди лишь год назад? Бог или дьявол, я уже запутался между этими двумя, оставил для нас запасной план на более серьезный случай, словно знал, что Иерихон нам понадобится для истребления эволюционировавших тварей. Провидение сберегло ракеты, которые мы бы бесполезно потратили на зачистку территории от чудищ, с которыми мы научились справляться руками.