Проклятие лорда Фаула - Дональдсон Стивен Ридер - Страница 118

Кавинант сел и посмотрел на Лордов, ожидая увидеть их торжество. Однако вид у них был совсем не торжественный. Высокий Лорд сидел, сгорбившись, словно мешок старых костей, с Посохом Закона на коленях. Голова его была опущена, а лицо закрыто обеими руками. Возле него неподвижно стоял Морэм, и глаза его были холодны, как пустыня. Кавинант ничего не понял.

Потом Баннор сказал:

— Здесь мы можем защищаться.

Ответ Морэма был тихим и горьким:

— Как? Друл знает все выходы и входы. Если мы подготовимся к его появлению здесь, он нападет снизу или сверху. Он может бросить против нас тысячи.

— Тогда закрой этот выход, чтобы оттянуть время.

Голос Морэма стал еще тише:

— Высокий Лорд остался без посоха. А я не могу в одиночку защищать выход — я не обладаю такой силой. Или, быть может, сдвинуть стены этой расщелины… Нет, я не смогу этого, даже если бы я хотел повредить земле. Мы должны бежать. Туда… — дрожащей рукой он указал вниз, на склон горы. Кавинант посмотрел туда. Расщелина открывалась в дно глубокого оврага, проходившего по краям горы Грома подобно ножевой ране. По краям этот разрез был завален нагромождениями камней — упавшими валунами, обломками скал, похожими на мертвую плоть горы. И стены были отвесными, непригодными для подъема. Отряду пришлось бы с трудом пролагать себе дорогу по дну оврага на расстоянии половины лиги. Затем стены расступались, и овраг упирался в утес. Когда отряд добрался бы до него, то ему пришлось бы искать окружной путь и другой спуск.

И все же Кавинант понимал — при мысли о трудностях перехода по оврагу ему хотелось застонать, — что это было единственным выходом. Он чувствовал на своем лице солнечный свет. С трудом поднявшись на ноги, он пробормотал:

— Пошли.

Морэм посмотрел на него взглядом, полным подавленной боли. Но не высказал их вслух. Вместо этого он тихо заговорил с Кеаном и Кориком. Через несколько минут отряд спустился в овраг и двинулся в путь.

Их продвижение было страшно медленным. Чтобы преодолевать этот путь, им приходилось карабкаться с камня на камень, перелезать через огромные валуны, протискиваться на четвереньках сквозь узкие щели между камнями. А они очень ослабели. Самым сильным воинам то и дело приходилось помогать Стражам Крови. Протхолла практически пришлось нести. Он сжимал посох и едва шевелился при подъемах. Когда приходилось прыгать с камней, он падал на колени. Вскоре его одежда была вся испачкана кровью.

Кавинант начал чувствовать грозившую ему опасность. Скорость их передвижения могла оказаться роковой. Если Друл знал другие выходы на склон, его подчиненные могли добраться до конца расщелины прежде, чем это сделает отряд.

Не один он это понимал. После первого облегчения у воинов снова появился страх. Вскоре они едва тащились, карабкаясь и спотыкаясь, опустив голову и согнув спину, словно на них навалилась тяжесть их жизненного опыта. Солнечный свет не мог обмануть их, обещая безопасность.

Их страхи, подобно пророчеству, сбылись, когда отряд прошел всего лишь половину пути по оврагу. Один из воинов Дозора, подавив сдавленный крик, указал наверх. Там они увидели целую стаю юр-вайлов, вырвавшихся из расщелины, через которую они вышли сами.

Они пытались поскорее преодолеть заваленное дно оврага. Но юр-вайлы полились над ними подобно черному потоку. Эти твари, казалось, прыгали с камня на камень, не боясь оступиться, словно движимые вперед силой своей жестокости. Они настигали отряд с чудовищной скоростью.

И юр-вайлы были не одни. Возле оврага на одной стене сверху внезапно возникли пещерники. Заметив отряд, они тотчас начали спускаться в овраг. Отряд оказался зажатым в клещах воинства Друла.

Они остановились, парализованные ужасом. На мгновение даже Кеан утратил чувство ответственности за свой Дозор. Он растерянно озирался вокруг и не двигался. Кавинант сел, привалившись к большому валуну. Он хотел крикнуть, что это нечестно. Он уже столько пережил, столько потерял.

Где же было его спасение? Была ли это цена его сделки, его терпения? Она была слишком высока. Он прокаженный, не приспособленный к таким испытаниям. Его голос не поднимался и был полон отчаяния, полон беспощадной ярости.

— Не удивительно, что он… позволил нам завладеть Посохом. Чтобы сейчас удар был еще больнее. Он знал, что нам не удастся уйти с ним. Но повелительный голос Морэма прорезал всеобщий ужас. Пробежав немного по оврагу, он взобрался на широкий камень, возвышающийся над остальными.

— Здесь хватит места для всех нас! Сюда! — скомандовал он. — Мы примем свой конец здесь!

Воины медленно вскарабкались на камень, словно неся на своих плечах тяжесть поражения. Морэм и Стражи Крови помогли подняться. Последним был Высокий Лорд Протхолл, поддерживаемый двумя Стражами. Он бормотал «нет, нет», но не сопротивлялся приказам Морэма. Когда все оказались на камне, Дозор Кеана и Стражи Крови образовали кольцо. Теперь юр-вайлы преодолели уже половину расстояния, отделявшего их от камня, на котором стоял отряд. За ними следовали сотни пещерников, вылезавших из расселины и спускавшихся в овраг со склона. Не меньшее их количество продвигалось в сторону отряда поверху, по стенам оврага.

Оценив силы Друла, Морэм тихо сказал:

— Мужайтесь, друзья. Вы хорошо послужили. А теперь давайте примем свою кончину так храбро, чтобы ее запомнили даже наши враги. Не отчаивайтесь. У положительного исхода войны и победы много шансов. Давайте докажем Лорду Фаулу, что ему не вкусить победы до тех пор, пока не будет мертв последний из друзей земли.

Но Протхолл прошептал:

— Нет, нет.

Глядя вверх, на вершину горы Грома, он встал на ноги и закрыл глаза.

С медленной решимостью он поднял Посох Закона на уровень своего сердца и сжал в руках.

— Это должно свершиться, — прошептал он. — Именем Семи!

Костяшки его пальцев побелели на загадочно изрезанной поверхности Посоха.

— Меленкурион Скайвейр, помоги мне. Я не принимаю такой конец.

Брови его медленно сошлись над закрытыми запавшими глазами, голова склонилась так, что борода коснулась груди. Из бледных губ вырвалась беззвучная, бессловесная песня. Но дыхание так хрипело в груди, что эта песня больше была похожа на панихиду, чем на заклинание. Силы Друла все еще змеились вниз и непреклонно устремлялись к отряду. Морэм смотрел на них с беспомощной усмешкой на губах.

Внезапно отчаянный шанс блеснул в его глазах. Он повернулся, посмотрел на Кавинанта и прошептал:

— Есть выход! Протхолл пытается вызвать Огненных Львов. Он не может этого сделать — сила Посоха закрыта, а мы не знаем, как освободить ее. Но Белое Золото может сделать это. Надо попробовать!

Кавинант отпрянул, словно Морэм предал его.

— Нет! — задыхаясь, произнес он. — Я заключил сделку…

Потом с головокружительной вспышкой внутреннего озарения он вдруг понял план Лорда Фаула, предназначенный для сведения его с ума, и понял, что делает с ним Презирающий. Это был убийственный удар, скрытый за всеми махинациями, за всеми уловками.

Адское пламя!

Именно здесь была точка столкновения двух его противоположных безумий. Если он попытается воспользоваться Дикой Магией… Если его кольцо обладает силой… — он вздрогнул от кружения и ударов черных видений… убитые… уничтоженный посох… тысячи мертвых, и вся эта кровь — на его руках.

— Нет, — хрипло воскликнул он, — не проси меня. Я обещал, что больше не буду убивать. Ты не знаешь, что я сделал… с Этиаран… с… я заключил сделку, чтобы мне больше не пришлось убивать.

Юр-вайлы и пещерники были теперь в пределах полета стрелы. Воины Дозора подняли луки наизготовку. Орды Друла замедлили ход и начали готовиться к последнему рывку.

Но Морэм не отрывал взгляда от Кавинанта.

— Если ты не сделаешь этого, то тем самым совершишь еще худшее преступление. Неужели ты считаешь, что Лорд Фаул удовлетворится нашими смертями? Никогда! Он будет убивать до тех пор, пока вся жизнь без исключения не будет уничтожена. Вся жизнь, ты слышишь? И даже эти существа, которые сейчас служат ему, не будут исключением.