Том I: Пропавшая рукопись - Джентл Мэри - Страница 102

— Господи, сколько всего случилось! Неужели уже середина августа? А перестрелка в Нейсе была в середине июня. Два месяца назад. Черт побери, я и замужем-то всего шесть недель…

— Семь недель. Эй, — из палатки послышался голос Флоры. — Выпей-ка еще.

Луна, поднявшаяся над восточными холмами, заливала серебряным светом все окружающее.

— Капитан!

Она обернулась, и вдруг все перед глазами увидела отчетливо и ясно: раскрашенные плакаты со схемами анатомии человека на стенах палатки; легкомысленное лицо смеющейся Флоры. Такая ясность зрения наступает при шоке или в бою — подумала она и спросила:

— Флориан, когда я болела, у меня кровь отходила?

Флора дель Гиз, нахмурившись, отрицательно покачала головой:

— Нет, я следила. Крови не текло вообще. При таких, как у тебя, ранах кровотечение не бывает сильным.

Аш безмолвно качала головой, потом сказала:

— Да ну тебя, я не об этой крови говорю. О женской. Два раза у меня была задержка, в этом и в прошлом месяце. Я беременна.

Женщины уставились друг на друга.

— А ты что-нибудь принимала? — потребовала ответа Флора.

— А ты как думаешь! Я не такая дура! Бальдина дала мне носить амулет, подарила на свадьбу. Я надевала его в мешочке на шею оба раза, когда мы…ну, каждый раз. — Аш почувствовала, как в душном вечернем воздухе лоб ее покрылся испариной. Тупо ныла рана.

Она увидела, что Флора дель Гиз рассматривает ее, но не знала, какое зрелище представляет собой: перед врачом предстала молодая девица в рейтузах и великоватом для нее камзоле; на поясе сбоку привешен меч, за пояс заткнуты боевые рукавицы; ничего женского во внешнем облике, если не считать каскада волос и лица, вдруг ставшего похожим на лицо двенадцати летней девочки.

— Значит, амулет, — бесстрастно произнесла Флора. Она говорила тихо, будто боялась, что с улицы их подслушают. — Значит, ты не воспользовалась ни губкой, ни свиным пузырем, ни травами. Только амулетом.

— Да ведь раньше всегда помогало!

— Благодарение Господу, у меня нет этих проблем! Я не дотронулась бы до мужика, если… — Флора, плотно обхватив себя руками, быстро заходила взад-вперед по доскам, положенным на полу, чтобы не нанесли грязи. Остановилась перед Аш:

— Не тошнит?

— Я думала, это из-за раны в голове.

— Грудь болезненна? Аш подумала:

— Кажется, да.

— В какой фазе луны ты текла?

— Почти весь этот год — в последней четверти.

— Когда последний раз?

Аш нахмурилась и глубоко задумалась:

— Как раз перед Нейсом. Солнце было в знаке Близнецов.

— Давай я тебя посмотрю. Но ты, несомненно, влипла. — Флора говорила резко и убежденно.

— Ты мне что-нибудь дай!

— Чего?

Аш пошарила рукой позади себя, подтащила табурет и села, аккуратно разместив ножны сбоку от табуретки. Руки сначала скрестила на животе, потом схватилась за рукоятку меча.

— Ты мне дай-ка что-нибудь, чтобы избавиться от этого.

Беловолосая женщина-лекарь только руки опустила, они неподвижно повисли. Палатка скрипела от порывов ночного ветра, фонарь качался. В свете фонаря она искоса неуверенно смотрела в лицо Аш:

— Ты просто не подумала еще.

— Подумала уже! — У Аш все внутри похолодело от затопившего ее страха, и она, держась за деревянный, обитый кожей эфес меча, смотрела на его головку, граненную в форме колеса. Ей вдруг захотелось выхватить клинок и нанести удар. Острое желание объявить, что она — это она. Она старалась отыскать в себе какое-то новое ощущение, отличие от своего обычного состояния, но ничего такого не чувствовала. Ни капли ощущения, что в ней есть зародыш.

— Могу дать тебе вина с травами, чтобы ты успокоилась, — предложила Флора.

От этой заботливости, профессионального успокаивания нервничающего пациента, гнев Аш вспыхнул снова. Она вскочила на ноги.

— Нечего со мной так носиться, будто я уличная шлюха! Не буду я рожать этого ребенка.

— Родишь, — Флора дель Гиз взяла ее за руку.

— Ни за что. Вырежь его из меня. — Аш высвободила руку. — Нечего тут болтать, что мол хирурги этого не делают. У нас в обозе любая баба, когда ей грозила смерть от еще одних родов, прекрасно избавлялась, полковой хирург это делал.

— Нет. Я давала клятву, — Флора говорила сердито, усталым голосом. — Помнишь условия своего контракта? И я заключила такой же. «Не делать аборт». Никому!

— Теперь все знают, что ты женщина, и все скажут, что ты не сообразила дать клятву. Именно так думает о тебе твое докторское братство! — Аш чуть-чуть вытащила клинок из ножен и рывком загнала его обратно. — Не стану я рожать ребенка от этого человека!

— Значит, ты уверена, что это от него? Пощечина была рассчитанной, от солидного шлепка щека Флоры стала ярко-красной, из глаз у нее потекли слезы.

— Да, — заорала Аш, — от него!

Грязное лицо Флоры засияло, на ее лице появилось какое-то непонятное Аш выражение:

— Законный ребенок! Боже мой, Аш! Это может быть мой племянник! Моя племянница! Не проси, чтобы я его уничтожила.

— Оно не шевелится, оно не лягается, оно просто еще ничто, — злобно смотрела на нее Аш. — Поняла, да? Слушай меня внимательно: я не стану рожать этого ребенка. Если не ты, я найду другого, кто мне это сделает. Я не буду рожать этого ребенка.

— Не будешь? Ты еще передумаешь. Поверь мне. — Флора качала головой. У нее текло из носа, она утерла нос рукавом, стерев грязь с лица. Она смеялась надтреснутым голосом: — Не станешь рожать? Не станешь, хотя это его ребенок, а ты никак не можешь выпустить его из рук?

Аш только молча разинула рот. В голове ее замелькали сотни мыслей в поисках точного ответа. Вдруг ей представился маленький ребенок, лет трех, с серьезными зелеными глазами и льняными волосами. Ребенок, которому придется бегать по лагерю, падать с лошадей, резаться об острые края оружия, болеть лихорадкой, в какой-нибудь голодный год, возможно, умереть с голоду; ребенок, внешне похожий на Фернандо дель Гиза, с таким же чувством юмора, как у Флоры…

Она встретилась глазами с Флорой дель Гиз и сказала категорично:

— Да ты ревнуешь.

— Ты думаешь, что я хочу иметь ребенка.

— Ну да! И никогда его у тебя не будет. — Аш отдавала себе отчет в том, как непростительны ее слова, но ее побуждал высказаться не гнев, а страх, и она позволила себе острый сарказм: — А что тебе делать, ведь Маргарет Шмидт не забеременеет от тебя? Самое тебе доступное — это иметь племянника или племянницу.

— Что верно, то верно.

Аш смутилась, не дождавшись вспышки гнева от собеседницы.

— Прости мои слова, но это ведь правда, верно?

— Ревную, — Флора смотрела на Аш со смешанным выражением сардонического юмора, облегчения, надежды, всего вместе. — Потому что я не вырежу ребенка из твоего чрева. Женщина, я не хочу, чтобы ты на моих глазах скончалась от кровотечения или умерла от родовой лихорадки; но, ради Господа, роди ты его! Ты не умрешь. Ты ведь крепкая, как эти чертовы крестьянки; ты можешь сегодня его выкинуть, а завтра вскочить на коня. Ты разве не понимаешь, как опасно избавляться от ребенка?

— Поле боя — тоже не самое безопасное место! — едко прокомментировала Аш. — Смотри, я не хотела бы идти к городским врачам. Я им не доверяю, этим жадным мерзавцам, и потом, где взять времени, этого врача еще надо найти. Я не хочу без необходимости принимать те снадобья, которыми пользовались бабы у нас в обозе. А тебе доверяю, ты меня штопала каждый раз, когда кто-нибудь отрезал от меня кусочек.

— Святая Магдалена! Ты совсем одурела, что ли? ТЫ МОЖЕШЬ УМЕРЕТЬ!

— Рассчитываешь меня испугать? Я каждый день готовлюсь к этому. Завтра у меня бой!

Флора дель Гиз открыла рот и снова захлопнула его.

— Не хочу приказывать тебе, — сказала Аш несчастным голосом.

— Приказывать? — Флора стояла боком к Аш, и Аш отчетливо увидела, как крупная капля вытекла из ее глаза, который все еще слезился после удара Аш. Флора смотрела в сторону. — А что ты сделаешь, если я не выполню приказ? Выгонишь меня из отряда? Да тебе и так придется это сделать.